Эквей. Второй шанс

Её невозможно, просто нереально описать, надо прочувствовать и осознать. Но кирпичик за кирпичиком, слой за слоем, эта мысленная самая завеса возникала в сознании во всей своей красе.

Ещё до конца не веря в то, что у меня получилось, осторожно встала и подошла к двери.

Эмоции Кэтти уже воспринимались мною, как отголоски, и они абсолютно не мешали мне.

— Мам, я понимаю, то, что сделала Княгиня… неприятно, но… всё же не смертельно. У тебя есть настойка, всё можно исправить, — продолжала тем временем говорить дочь.

Что ж вот он момент икс.

Нажимаю на кнопку, повинуясь требованию, дверь отъезжает в сторону, и я вижу Кэтти, что в замешательстве и в каком-то ожидании смотрела на меня.

Оставив узкую щель, ровно настолько, чтобы дочь смогла протиснуться, быстро втянула её внутрь. И тут же закрыла дверь на замок. Была бы моя воля, поставила бы побольше замков, и для верности ещё и камешком подпёрла, для надёжности.

Завесу-то, поставить — поставила, но испытывать её на прочность пока побаивалась. Мне и Кэтти для начала хватит. Вот если с ней смогу отфильтровывать эмоции, то можно будет и остальных подпускать ближе. О том, как мне идти завтра на работу, я старалась не думать. Ведь нашла же сегодня Алексия лазейку и оправдание для моей неявки на работу, пусть и назавтра что-нибудь придумает. Она вообще по вранью большой специалист.

— Мам, — дочь прошла вглубь комнаты и остановилась у дивана, на котором стоял кейс с документами от полковника Бишоп. Я с трудом удержалась, чтобы не выскочить вперёд и не спрятать его куда-нибудь. Не стоит привлекать к содержимому контейнера лишнее внимание. — Скажи, только честно, с тобой всё в порядке?

— Более чем, — как можно жизнерадостнее улыбнулась я.

Взглянув на мою улыбку, она ещё больше нахмурилась.

— Тебе не кажется, что пора перестать считать меня ребёнком?

Страх… облегчение и сразу злость, вперемешку с обидой…

Но это всё отголоски настоящих эмоций, лишь слабая тень и на меня они не давят.

Так, а теперь надо тщательно следить за своей речью, чтобы не испортить то шаткое понимание, которое установилось между нами.

— Прости, Кэтти, я не думала, что моё поведение обижает тебя. Я считаю, что ты умная и взрослая девочка…

— Ты не смыла хиту? — перебивая меня, неожиданно воскликнула она, внимательно осматривая мою шею.

Быстро опустив взгляд, я увидела, что одна из верхних пуговиц расстегнулась, и воротник блузки съехал в сторону, оголяя небольшой участок на теле, на котором виднелся элемент узора лазоревого цвета. Мда, не прокатило, надо будет повязывать платки на шею. Потому что, если подобное повторится и хиту заметит кто-то другой, мне точно придёт конец.

— Нет.

— Почему? Княгиня не принесла тебе настойку?

— Принесла, — вздохнула я и, подойдя ближе, села на диван.