Эквей. Второй шанс

Князь ведь специально уводил разговор в другую сторону.

— Это же была ваша боль, — прошептала я, решительно подняв на него глаза, всматриваясь в его лицо. Блок стоял на месте, всё такой же прочный и непробиваемый.

— Не понимаю, о чём ты. Это таким образом сработала моя защита от твоего проникновения, и именно от этих ментальных «подзатыльников» ты и испытала боль. Так что, боль была твоя, а не моя.

— Нет. Это были ваши болезненные ощущения. Я знаю, я чувствовала их и эти голоса… Вы ведь всё время их слышите? Эти голоса. Сотни, даже тысячи голосов… Всех эквейтов. Я ведь права?

— Элизабет, — отрезал он. — Тебе не кажется, что ты лезешь не в своё дело?

Как будто это могло меня остановить."

"— Как вы живёте с этим? Это же невозможно вынести.

— А как ты смирилась со своими видениями? — вдруг выдал он, садясь в кресло и откидываясь на спинку.

— Что? — ахнула я, моментально забыв о боли и всём остальном. — Что вы сказали?

— Твои видения, — Князь растянул губы в улыбке, а лазоревые глаза лихорадочно блестели на совершенном лице. — Они же посещают тебя, не так ли? Иначе как объяснить всё это.

— Что объяснить? — прохрипела я, судорожно сжимая шею, словно мне не хватило кислорода. — О чём вы говорите? Я не понимаю…

Господи, он знает. Но как? Откуда? Никто ведь… он что опять залез мне в голову? Но тогда и про хиту в курсе.

— Удивительно через столько лет, когда они уже махнули на этот проект, появилась ты. Натали ведь не рассказала тебе о них?

— О ком?

«Надо взять себя в руки и успокоиться. Иначе никакого разговора не получится. Князь решил поделиться информацией и этим надо воспользоваться, вытянув из него всё, что только возможно».

— О твоих способностях. По крайней мере — в теории, на практике ещё стоит всё перепроверить. Думаешь эмпатия это твой предел?

Сглотнула, чувствуя, как перехватывает дыхание с новой силой, и по спине течёт липкий пот.

— А разве нет.

— Элизабет, ты своеобразная машина для убийства.

— Вы издеваетесь? — недоверчиво склонила голову и натянуто рассмеялась. — Если это шутка, то совершенно неудачная.

— Какие шутки, Элизабет. Я вполне серьёзен.

— Я не могу быть машиной для убийств. Это невозможно. Вы посмотрите на меня, — я развела руки в сторону. — Только вчера вечером меня огрели статуэткой в коридоре, и я чуть не умерла. И вы хотите сказать, что именно такой должна быть машина для убийств?

— Воспитывалась бы в другом месте, стала бы, — ответил тот, совершенно не смущаясь.

— В каком месте? — зацепилась за слова.

— Натали ведь тебе рассказывала о своей матери, что бежала, скрываясь от властей, и в конце концов оказалась в сумасшедшем доме?

Кивнула, а сердце буквально сковало холодом. Чуяло моё сердце, что добром этот разговор закончиться не может.