Второй брак

***

Зайдя в главный зал, я взяла бокал с белоснежной жидкостью — традиционный напиток Дня Солнца. Каждый аристократ обязан сделать хотя бы несколько глотков. Я больше не являлась подданной этой империи, но решила на праздниках во дворце соблюдать традиции.

В моей прошлой жизни я на Дне Солнца так и осталась одиночкой. В основном, стояла в сторонке и, нервничая, пыталась хоть с кем-то завести разговор. Вот только, у меня не получалось. От меня отстранялись, словно от прокаженной.

Все же среди аристократии репутация значила слишком многое, а у меня она была подпорчена.

Теперь же ко мне подходили. Первыми начинали разговор. В основном речь шла о каких-нибудь ненавязчивых темах, но, учитывая то, что ко мне пока что лишь присматривались, можно было считать, что мои дела в среде аристократии идут очень хорошо. Даже лучше, чем я ожидала."

"Прибытие Анаис я заметила сразу же. Она сама по себе привлекала очень много внимания, ведь в тот момент, когда аристократия из-за переживаний о самочувствии императора оделись в максимально сдержанную одежду, Анаис явилась в роскошном платье.

В моем. В том самом, в котором я была на дебюте.

Но портной действительно очень сильно постарался перешивая его. Теперь этот наряд так просто не узнать. Единственное — платье все же стало хуже. Оно само по себе являлось идеальным, а в процессе изменения потеряло всю свою изюминку. Теперь это был безликий наряд. Хоть и роскошный.

Анаис заходила в зал так, словно была готова сию секунду собирать множество восхищенных взглядов, но на нее посмотрели лишь с недоумением. Даже с осуждением, не понимая, как она посмела одеться настолько роскошно, когда правитель практически при смерти. Всех и каждого одолевал страх и переживания за его здоровье, а Анаис будто бы думала лишь о развлечениях.

Приподняв бровь, я задумалась о том, чего раньше не замечала. Анаис все же допускала ошибки, хоть и она была достаточно хитра и умна, чтобы сразу это понимать.

Так и сейчас она быстро осознала, что оделась неподобающе. Для этого ей хватило считанных мгновений и я, размышляя над тем, что Анаис предпримет, заметила, как на ее лице тут же вспыхивает грусть.

Подойдя к какой-то девушке, с которой сестра, судя по всему, общалась, она достаточно громко, чтобы это слышал чуть ли не весь зал, спросила:

— Уже что-нибудь известно о состоянии императора? Я так переживаю. Все последние дни не спала.

Дальше последовали слова о том, как она нервничала, что даже платье не смогла подобрать, из-за чего попросила это сделать свою горничную.

— Я была настолько не в себе, что лишь по дороге сюда поняла во что одета, — в ее глазах начали появляться слезы. Голос дрожал. — Как я могла одеться в такое платье? Я… Наверное, мне лучше уехать. Мое присутствие тут оскорбление для императора.