Второй в спорте, третий в любви? (СИ)

Он ласкал, кусал, сосал, целовал и делал просто невероятные вещи языком, пока не заставил меня выгнуться, сотрясаясь от невероятного удовольствия.

Перед тем, как окунуться в вихрь сладких ощущений, мелькнула мысль, что надо бы все же сделать Никите минет. Все-таки хочется доставить ему не меньше удовольствия, чем он мне. Не думаю, что он будет засовывать член мне по самые яйца в глотку, если я попрошу так не делать.

Додумать мысль не получилось. Да и мысль так нормально не сформировалась в моем мозгу. А оргазм смел все, что роилось в голове до того момента. Мне было слишком хорошо.

Невозможно думать о чем-то, когда что-то невероятно теплое и сладкое зарождается где-то внизу. Когда тело возносится на вершину и распадается на миллионы частиц, словно фейерверк. Когда маленькая искра — это всего лишь еще одно движение влажного языка. Когда кажется, что лучше быть просто не может, но едва шероховатые пальцы щипают за сосок, и оргазм накрывает с новой силой. Когда отголоски удовольствия еще не покидают разнеженное тело, но зубы, прикусив самое чувствительное место, заставляют вновь окунуться в наслаждение.

Слишком ярко, слишком страстно, слишком хорошо…

— Ты уже снова в этом измерении? — Никита улыбался озорной мальчишеской улыбкой, заглядывая в глаза, проверяя насколько я пришла в себя после оргазма.

— Тогда продолжим, — произнес тренер, начиная стягивать с себя одежду.

Я же говорила, что еще не конец! Это только начало нашей жаркой ночки.

Тягучие звуки музыки убаюкивали, красивая девушка извивалась на шесте, пытаясь заинтересовать мужчин своей грацией и пластикой.

Мужчины заинтересовываться не спешили. Максим потягивал коньяк, лениво наблюдая за танцовщицей, иногда бросая взгляд на друга, явно пребывающего в своих мыслях. Мысли, судя по всему, были приятными.

Воспоминания накрыли Никиту, едва Максим привел его в комнату для приватных танцев, в котором они со Славой занимались сексом. К тому же всплыл в памяти вчерашний вечер.

Секс был, как всегда, ярким, страстным, до умопомрачения бесстыдным и громким. Как же Никите нравилось трахать Славу и наблюдать за этим действом еще и в зеркале. Правда, вчера они вели себя более чем культурно. По крайней мере, первую часть вечера.

Всего-то куни и миссионерская поза. Но как Слава стонала и извивалась под ним. Она бы с удовольствием запустила свои ногтики ему в спину, но оставлять следов нельзя, потому страдали простыни. А чтоб не кусалась, приходилось целовать ее почти без остановки.

Сладкая, чувственная и яркая.

Никите безумно нравилось ласкать небольшие треугольники светлой кожи на груди возле соска — след от купальника. Мысль, что только он может целовать эту знойную красотку там, где больше никому не дозволено, просто пьянила.