Бедовый 8. Второй кощей

Мы укрыли Форсварара, чтобы тот лишний раз не волновался и не умер раньше срока. Но его дни сочтены. Мы даже выбрали достойного стражника, который заберет хист.

Безумец замолчал, не в силах смотреть на меня. Я не видел его глаз, но понимал, что сейчас в них застыли слезы.

— Почему мне кажется, Анфалар, что это еще не все плохие новости?

— Потому что твое сердце всегда остро чувствует беду, — ответил рубежник. — Вместо прошлого наемника пришел «тагран» правителя Нирташа.

Я кивнул, переведя слово как «личный убийца». Лишь попытался вспомнить, откуда мне знакомо название местного населенного пункта? Я ведь кроме Фекоя нигде и не был.

— И что не так с этим таграном?

— Он черный, как сама тьма. Истинный проклятый, без тени сомнения и страха. С одиннадцатью рубцами. В своих землях вы называете таких кощеями.

Проклятый кощей? Казалось, что меня ничего уже не может удивить. Нет, ошибся.

— Думаю, он просто еще не знает, что с Форсвараром, — продолжил Анфалар. — И потому не нападает. Но как только выяснит…

— То ваше дело труба, — заключил я. — Против кощея Фекой не выстоит. Тебе повезло, мой друг, что я оказался здесь.

— Что ты хочешь сказать?

— Что завтра я прогуляюсь до твоего кощея. И поговорю с ним. Узнаю, чего он хочет, и все такое.

— Я пойду с тобой, — отозвался Лео. — В знак своих добрых намерений к крепости Фекой.

— Вы не понимаете. Он не просто рубежник, а проклятый кощей, — не унимался Безумец. — Если бы я не был связан долгом перед крепостью, то выступил бы сам.

— Не переживай. Мы же не с пустыми руками.

В довершении своих слов я достал со Слова меч и Осколок, который некогда передал мне Анфалар.

То, что Алена здесь не пропадет, я понял довольно скоро. Буквально через часок после того, как мы с Анфаларом все решили.

Я даже не заметил, как и что произошло. Она просто несколько раз отлучалась из-за стола. И, само собой, этому никто не придавал особого внимания. Оказалось, что все это время приспешница Безумца (или теперь уже можно сказать сожительница) разговаривала с домовым.

Даже не представляю, что она такого ему сказала. Вот только довольно скоро Момой притащил здоровенный кувшин Рагены — или, если по-русски, «Мягкой воды». И, судя по лицу Анфалара, хозяин дома оказался этому немало удивлен.

Рагена напоминала джин, в смысле, чувствовались в ней нотки хинина. Хотя, сдавалось мне, что тому виной был всеми любимый (на самом деле нет) крестсеж. Зато из-за малой крепости пилась «мягкая вода» легонько. Наверное, отсюда и получила свое название.

А еще выяснилось, что если человек не употребляет алкоголь, то надо ему немного. Потому что совсем скоро тон Анфалара стал значительно громче, комплименты в адрес Алены звучали все чаще, а дружеские похлопывания по плечу все сильнее.