Второй год новой эры

– Привет, Аннушка, – сказал Сергей Петрович, лихорадочно озираясь по сторонам, – что, опять киты*?

– Нет, – ответила та, – не киты. Ты говорить, что тот берег не должен быть человек, а там дым, костер. Смотри, вон там. Быть может, это нехороший человек, который убивать и кушать люди, а быть может, тот человек, кто потеряйся, как месье Виктор?

Сергей Петрович не стал ругаться и говорить, что до берега еще несколько часов хода и не стоило раньше времени будить людей, что, мол, можно было бы встать как положено, и умыться и позавтракать не спеша, а уж потом заниматься возможной угрозой. Вместо того он внимательно посмотрел в сторону берега, кивнул и, сдержанно поблагодарив супругу, приказал заниматься текущими делами, но оружие зарядить и держать наготове рядом с собой. А то мало ли что – ведь и вправду никаких неожиданностей, особенно неприятных, им тут не надо.

Едва взошло солнце, как в наше временное становище прибежал Марвин-рыбак, устроив настоящий переполох. Он размахивал руками и кричал, что в море виден корабль саксов, который идет к берегу. От этих слов снова ожили ужасные признаки той ночи, когда обитатели виллы Рохан, чуть завидев зарева горящих окрест мужицких деревень, стали метаться по двору и дому, бросая самое ценное на запряженные быками повозки. Когда торопливые сборы были закончены, фамилия* Рохан прямо средь темной ночи, под сверкание молний и грохотание громовых раскатов, направилась в сторону столицы Думнонии города Иска Думнорум**, чтобы там укрыться от ярости саксов под защитой городских стен и доблестной королевской дружины. Всю ночь уставшие люди шли рядом со скрипучими повозками под проливным дождем по дороге, которая, как они полагали, вела их к спасению, и их госпожа (то есть я) одетая в темное вдовье платье с наброшенным на плечи шерстяным клетчатым пледом, отнюдь не была исключением.

Когда настало утро, ознаменовавшееся ужасным багровым рассветом, мы обнаружили, что каким-то образом заблудились. Вместо стен Иска Думнорум перед нами расстилались холодные песчаные пустоши, кое-где поросшие травой и низким кустарником. И ни одного человека вокруг. Развернувшись, мы попытались вернуться обратно – ведь лучше попасть в руки к саксам, чем оставаться в этой мертвой пустынной стране, но ветер уже замел песком наши следы, и мы поняли, что обречены навсегда остаться в этом загробном мире из древних легенд саксов, ютов и англов, которые зовут его Берегом Мертвецов. Таким образом, наша фамилия (возможно, первой из живущих) удостоилась «чести» стать живыми мертвецами.