Второгодка. Книга 1. Старая школа рулит

— Не поверишь, автобус жду, — сердито ответила она. — Ключи дома забыла, родители в гостях, тебя нет, мамы твоей нет. Вот сижу, загораю. А тебя где носило? С милфой своей опять обжимался?

— Ох, Настя, откуда такая озабоченность в столь нежном и юном возрасте?

— Открывай, давай, я уж замёрзла.

— Могла бы позвонить.

— И ты бы раньше прибежал?

— Родителям, Настя! Не мне.

— Ясно всё с тобой. Я и телефон дома забыла.

— И куда ж ты так летела, что всё позабывала?

— Не скажу. С тебя чай с мёдом.

Мы зашли в подъезд и начали подниматься по ступеням, но свет не включился.

— Странно, — сказал я. — Постой-ка, я проверю выключатели.

— Да пойдём так, телефоном посвети.

— Нет, погоди.

Я вернулся в тамбур, пощёлкал выключателями

— Пошевелись там! — крикнул я.

Настя сделала несколько шагов и датчик сработал, стало светло. И тут же сверху раздались шаркающие шаги и ворчание.

— Как не выйдешь, света нет. Кто там балуется постоянно…

Мы пошли наверх и встретились со вчерашним длинным и нескладным соседом.

— Здравствуйте, дядя Лёня, — поздоровалась Настя.

— Это вы со светом балуетесь? — недовольно спросил он.

— Нет, мы, наоборот, включили его.

— Включили, — с брюзжанием повторил он. — Нечего выключать было. Так ведь и расшибиться недолго. Хулиганы! Я вот скажу вашим родителям!

Он прошелестел мимо нас, а я проводил его долгим взглядом.

— Что-то этот дядя Лёня часто мне на глаза попадаться стал.

— Да он вечно ползает туда-сюда, целыми днями на лавке сидит у соседнего подъезда. На пенсии делать нечего."

"— Так он вроде не старый.

— А он инвалид какой-то там.

— Понятно.

Мы зашли домой, и Настя сразу побежала на кухню.

— Ты есть хочешь, Красивый?

— Да, приготовь что-нибудь.

— Женщина не создана для кухни! — парировала она, проверяя, что есть в холодильнике.

— А для чего создана женщина?

— Для обожания, Красивый. Для обожания.

— Пожалуй, — усмехнулся я, — придётся обожать женщину, глядя на неё из окна.

— В смысле? — не поняла она.

— Как сидит она на скамейке у подъезда и мёрзнет, поскольку для кухни оказалась непригодной.

— Абьюзер! — воскликнула Глотова.

— Я не знаю, что это значит.

— Конечно, не знаешь. Давай, говори, как твою эту делать. Как она?

— Шакшуку?

— Вот-вот…

* * *Мама пришла поздно, но я ещё не спал. Учил уроки. После тренировки и вылазки к Эдику, после встречи с недавним прошлым, представшим передо мной в виде развалин прошлого, окунуться в науки было свежим глотком. Особенно, с учётом того, что удвоенными силами Серёжи Краснова и Серёжи Бешметова это получалось очень неплохо.

— Ты чего не спишь так поздно? — удивилась мама.

— К экзаменам готовлюсь, — улыбнулся я. — И тебя вот жду. Ты есть хочешь?

— Нет. Мы на посту ужинали. Маринка торт принесла манговый. У неё день рождения вчера был.

— Хороший?

— Торт? Да. Вкусный.