Второгодка. Книга 1. Старая школа рулит

Лампы горели только в задней части класса, а здесь, где находились мы, свет был мягким, как в фотостудии. И от этого её кожа казалась гладкой и сияющей.

Волосы немного растрепались, пуговицы на груди были расстёгнуты. Взгляд казался утомлённым и немного улетевшим. Будто она тут не над тетрадками сидела, а не знаю что делала. Стихи писала…

Сдав все свои экзамены, она

к себе в субботу пригласила друга,

был вечер, и закупорена туго

была бутылка красного вина.

— Это не ты написала? — спросил я, прочитав кусочек из «Дебюта» Бродского.

— Одни и те же вещи могут быть и возвышенными, и пошлыми, — чуть смутилась Альфа. — В данном контексте ты балансируешь буквально в миллиметре от того, чтобы не показаться глумливым подростком.

— Не любишь Бродского?

— Ты что, не знаешь, что в коридоре стоит камера? — перевела она тему. — У нас по всей школе камеры.

— Но охранник уже ушёл, а там было темно. Разве возможно было меня опознать?

— Опознать? Конечно, сопоставить с другими камерами и понять, кто там был, не составит никакого труда. А отсутствие охранника вообще не играет роли. Запись ведётся круглосуточно и передаётся в облако.

— Облако? — повторил я. — Век живи, век учись. Здесь сейчас тоже ведётся съёмка?

— Здесь нет. Камера сломалась.

— Получается, тот момент, когда ты включила в коридоре свет, а я стоял у директорского кабинета записался и улетел на облако?

— Да, в облако.

— Полицейское государство в рамках отдельно взятой школы, — хмыкнул я. — Тоталитарный беспредел.

— Но, поскольку, в кабинет Медузы ты не проник и сигнализация не включилась, этот момент останется без внимания. Никто ведь не сидит и не просматривает записи. К ним прибегают только если что-то произошло.

— До чего дошёл прогресс, — второй раз за день повторил я.

На лестнице камер не было, и уйти я планировал через спортзал. Нигде бы и не засветился. В крайнем случае пришлось бы украсть видеокассету с записью. Чего сложного? Но вот взлететь на облако? Это уже был новый уровень.

— Странно, что ты этого не знаешь, — пожала плечами Альфа.

— Да, я другими вещами интересуюсь. Бродским, например.

Она усмехнулась.

— А у Медузы хотел нарыть что-нибудь запретное, чтобы посадить на крючок.

— Зачем? — качнула она головой и уронила на лоб прядку волос, выбившуюся из косы.

И эта прядка… меня прям проняло. Будто из ковша на каменку. Когда пар обжигает до озноба…

— Чтобы она тебя не уволила, — ответил я. — Иначе, как я тут ещё два года без тебя крутиться буду?

Она стояла так близко, что я прямо дыхание её чувствовал и аромат. Немного духов, немного свежести, немного усталости, немного забитой внутрь страсти, немного…

— Эй! — вскрикнула она. — Ты обалдел⁈"

"Руки сами легли ей на талию.