Второгодка. Книга 2. Око за око

Ты чё, правда думаешь, что я посреди ночи приехал к тебе, чтобы свалить ни с чем? Стакан, сука, радуйся, что я тебе бабки предлагаю. И не зли меня.

Стакан не мигая посмотрел на Кукушу, потом на меня, потом снова на Кукушу и кивнул.

— Двадцать, — наконец произнёс он.

— Ты не долбанулся, старый? — охренел Кукуша. — Двадцать? За эту рухлядь? Там всё паутиной заросло.

— Не хочешь не бери, — пожал тот плечами и снова по очереди оглядел каждого из нас.

— Отдай, хер с ним, — кивнул я.

У Плеваки Кукуша выгреб кучу красненьких пятитысячных бумажек. Так что можно было и отдать двадцатку.

— Отдай.

— Ты ко мне пришёл, — отрывисто проговорил, будто прокаркал Стакан. — Не я к тебе. Не хочешь, не бери.

Кукуша достал из кармана кучу денег и отсчитал четыре бумажки. Стакан посмотрел на пачку с жадной тоской, посчитав, вероятно, что продешевил. Не думаю, что Харитон предложил ему больше пары тысяч за ремонт.

Стакан пересчитал полученные четыре бумажки, аккуратно сложил и засунул в карман телогрейки. Потом он кивнул в сторону гаража и пошёл вперёд. А мы двинули за ним.

Да, это был гараж. Хозяин зажёг в нём свет, и я обалдел. Там была оборудована мастерская, забитая всевозможным хламом. Будильники, картины, видеомагнитофоны, кухонные комбайны, телевизоры, шкафы… Чего там только не было. Всё это громоздилось вдоль стен, а в центре стоял верстак с тисками и другими инструментами.

— Забирайте, — кивнул Стакан на часы, стоявшие у стены в дальней части гаража. — За ремонт ещё не брался. Только сегодня привезли.

Я почувствовал себя Остапом Бендером и Кисой Воробьяниновым. Десять стульев из дворца, блин… На сердце отлегло.

— Как мы их попрём только, — под нос буркнул Кукуша. — Надо разложить заднее сиденье… Сука… Могут не войти…

Стакан ничего не говорил. Он ждал и настороженно смотрел, что мы будем делать. Ну, а мы подошли и как там у Никулина про бревно, весело с улыбочкой понесли. Часики, конечно, были будь-будь, не лёгкими, мягко говоря. Как рояль. Кое-как вытащили мы их во двор, поднесли к машине и поставили на землю.

Кукуша перевёл дыхание и обратной стороной ладони вытер лоб.

— Ворота сами откроете, — прокаркал хозяин. — Я потом закрою.

Он остался в гараже и прикрыл дверь сразу, как только мы вышли наружу.

— Не войдут в тачку, — покачал головой Кукуша. — Племяш, слышишь что я говорю? Зачем они тебе вообще?

— Не войдут и хер с ними, — кивнул я. — Значит, здесь бросим…

— Так… — оторопел дядя Слава. — А нахера двадцать штук…

Я открыл дверку, перевёл стрелки в положение десять, ноль три и нажал на «двенадцать». Цифры послушно вжались в циферблат и его передняя часть сразу отщёлкнулась. Я протянул руку и… замер. Ниша, в которой днём находился конверт с документами, была пустой.