Второгодка. Книга 2. Око за око

Короче, вьетнамец Харитон. Знаешь такого? Он упоминал некоего Стакана, который всё может починить и продать. Скупка, продажа, работорговля.

Я прямо услышал, как у Кукуши заскрипели извилины.

— Про вьетнамца краем уха только, — сказал он. — Не из блатных. Так, вольный беспредельщик. А вот Стакана я знаю, конечно. Стакана хорошо знаю.

— Поехали! Прямо сейчас. К Стакану."

"Он помолчал секунду, пытаясь сообразить, но врубился быстро.

— Я понял тебя, — сухим, деловым тоном, резко подобравшись, ответил он. — Через пятнадцать минут буду.

— Красава, — ответил я. — Машинка Розкина у тебя дома?

— Заныкал, но недалеко здесь. Ещё пять минут надо.

— Возьми для меня. И шептало тоже.

Он снова на секунду замер, а потом тихонько крякнул и ответил:

— Я понял, шеф… Через двадцать минут буду.

Я повесил трубку и посмотрел на маму с Анжелой. Они стояли с широко открытыми глазами и открытыми ртами.

— Да… — пожал я плечами, — У нас же сегодня игра идёт. Эта… ну… типа Зарницы.

— Квест что ли? — спросила мама.

— Да. Он самый.

— Погоди… Военно-патриотический?

— Ну, конечно, — подтвердил я. — Шпиона вражьего сейчас колоть будем.

— Так его же отменили… Родители были против, вот его и того…

— Ну… — пожал я плечами. — Отменили, да… В официальном порядке отменили, но оставили, так сказать, факультативно. Для желающих. Я подумал, директриса же меня со свету сжить хочет. Значит, надо себя проявлять не только в учёбе. Такие дела.

— Так ночь уже.

— А нам немножко осталось. Только пакет с документами забрать.

Ангелина смотрела на меня, как заколдованная. Вернее, это я был, как заколдованный. Потому что при её виде меня ломало и крутило. По Высоцкому, буквально. Он то плакал, то смеялся, то щетинился, как ёж…

— Заходи, Энджел, — подмигнул я и открыл дверь в гостиную. — Мам, мы быстро переговорим, и я побегу. Ты бы не могла мне бутер сделать с собой?

— Бутер? — подняла брови мама.

— Ну, да, бутерброд. Или три…

— Да, я уже поняла, — покачала она головой и пошла на кухню.

— Я боюсь, — виновато улыбнулась Ангелина, — слишком быстро не получится.

Мы вошли в комнату. Она тихонько прикрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Неяркий, жёлтый светильник на стене отбрасывал косые лучи на её лицо, на её фигуру, на светлую блузку, расстёгнутую чуть больше, чем надо, на чуть более короткую, чем надо юбку, на стройные ноги, на нос, на губы, на глаза… В груди стало горячо и я сглотнул.

Она снова улыбнулась, чуть более нежно, чуть более растеряно, чуть более виновато и чуть более соблазнительно, чем надо. Она мне точно нравилась, и нравилась давно и отчаянно. Только раньше я об этом не знал, а сейчас вот тело заставило приоткрыться двери Красновского архива.