Второгодка. Книга 2. Око за око

— Мы тебя уже услышали, — сказал я, подобрал гильзу и выпрямился, а потом развернулся и пошёл в сторону просеки. Кукуша последовал за мной.

— Надо было ему хоть ноги переломать, — с сожалением бросил он.

Мы вышли к машинам. Я протёр всё, к чему прикасался в тачке Петрушки и разыскал в багажнике гильзу.

— Давай герыч.

Я взял брикет, протёр его и завернул в тряпку.

— Страховку оставим. Куда тут засунуть, чтоб он не нашёл?

Кукуша, отодрал крышку в панели, вытащил домкрат, просунул руку под обшивку, пошуровал там.

— Место так себе, но не думаю, что он туда полезет. Давай.

— Осторожно пальцы не оставь.

— Да прямо в тряпке и засуну…

Начал накрапывать дождь. Мы уселись в Кукушину тачку и двинули в сторону дома. Мелкая водяная взвесь делала стекло мутным, оно начало потеть.

— Погодка… — покачал головой дядя Слава и стал яростно тереть стекло мягкой тряпкой. — Ты как про это место узнал вообще?

— Да, — пожал я плечами, — узнал. По описанию.

Он глянул на меня, но промолчал.

— Ты артист, Кукуша, прямо с большой буквы, — сказал я. — Отлично сыграл.

— Да уж, повидали всякое, — кивнул он. — С таким багажом и в артисты не стыдно. А этот блогер… дрянь, не человек. На такого и пули не жалко.

— Это точно, — вздохнул я. — Дрянь.

— Думаешь, успокоится?

— Не уверен. Но шанс мы ему дали.

— Ага. Ну что, домой теперь? Или уже смысла нет? Скоро утро, можно поехать хаш поесть. Как в старину, да?..

Он снова глянул на меня, но я промолчал, подумал об Альфе. Вспомнил вдруг, как она трепетала, волновалась, прижимаясь ко мне, как уткнулась, как…

— Домой, значит? — кивнул Кукуша.

— Не совсем… — ответил я. — Рядом там. Я покажу.

Он ничего не ответил, а я похлопал его по руке.

— Что б я без тебя делал, дядя Слава? Классный ты парень.

— Угу… — промычал он. — Главное, лишних вопросов не задаю.

Я повернулся к нему и засмеялся.

— Чего? — удивлённо спросил он. — Чё ты ржёшь?

А мне вдруг стало так смешно, что я не мог остановиться. Даже слёзы из глаз потекли. Глядя на меня, Кукуша тоже начал посмеиваться. Сначала тихонько, будто подкашливал, потом громче, потом ещё громче и, наконец, начал хохотать так, что стёкла в его «бэхе» задрожали.

— А давай песню споём, — предложил я, когда мы отсмеялись. — Только ты слов, наверное не знаешь.

— Какую?

— А вот эту.

Я запел и Кукуша, на удивление подхватил и пел красиво и открыто. Как Лещенко.

Ночью звезды вдаль плывут по синим рекам

Утром звезды гаснут без следа

Только песня остаётся с человеком

Песня — верный друг твой навсегда

Через годы через расстоянья

На любой дороге в стороне любой

Песне ты не скажешь до свиданья

Песня не прощается с тобой…

* * *Кукуша завёз меня во двор к Альфе. Я вышел, подошёл к подъезду и приложил чип от её ключей. Домофон пискнул, сообщая всему дому, что кто-то вошёл.