Второгодка. Книга 1. Старая школа рулит

— Ты чего несёшь, шкет?

— Мне нужен Кукуша, — твёрдо повторил я.

— Шуруй отсюда, а то я тебе такую кукушу сейчас устрою.

Из двери за её спиной вышел толстый плешивый мужик с круглым тугим животом. Халат на его пузе не сходился, и оно торчало, как стенобитное орудие. Он настороженно оглядел меня, отодвинул бабу в сторону и упёрся руками в стойку. Толстые волосатые пальцы были унизаны перстнями. Синими, набитыми в разные годы.

— По этим пальчикам учебник истории написать можно, — покачал я головой.

— Тебе чё надо, шнурок? — прохрипел он.

— Кукуша кукует, а вор ворует, — усмехнулся я и глянул ему в лицо.

Он моментально покраснел, будто у него резко подскочило давление и остолбенел. Постояв так какое-то время, он порывисто повернулся к тётке.

— Иди, Люба… накладные проверь… Нам тут перетереть надо…

5. Ведь с тобой, мой мусорок, я попутала рамсы

Кукуша обвёл меня тяжёлым взглядом, и я заметил, как левое веко у него пару раз легонько дёрнулось.

— Ты кто? — со свистом просипел он.

— Что-то я не расслышал, — нахмурился я.

Он настороженно обернулся, проверив, удалилась ли Люба и, понизив голос ответил:

— Сколь вору ни воровать…

— А тюрьмы не миновать, — усмехнувшись, закончил я и показал на его чернильные перстни. — Всё, как по писанному, да, Кукуша? Чё? Я тебе говорил, что и с того света достану?

Он захлопал глазами, пытаясь понять, что же такое здесь происходит.

— Так как же это… Сергей Михайлович?

— Не рад что ли? — я засмеялся.

— Да что вы говорите такое! У меня же жизнь остановилась, после того, как вас схоронили… Вон, всё ж по рукам видать.

— Видать, — вздохнул я. — Всё видать. Но ничего, Кукуша, наше время пришло. Теперь мы им покажем.

— Только… не пойму я… как это так? Это ж… Не бывает так…

Он даже головой потряс, чтобы прибавить себе ясности. Я снова усмехнулся.

— Ладно, дядя Слава, не буду тебя больше за нос водить.

— Чё?

— Ну не Бешеный же я. Ты же сам видишь. Я его племянник.

Он резко поднёс руку, практически саданул себя по лицу и вытер взмокший лоб. У него всё лицо мокрым было.

— А как ты узнал тогда? — прохрипел он. — Это только он и я…

— От него и узнал.

— А лет тебе сколько? — с угрозой в голосе спросил он и рожа его стала дикой и даже немного жуткой. — Ты чё, додик, в натуре, от фонаря двигаешь? Ты чё елдачишь, ботало? Я ж те звякало твоё голыми рукам выдеру и в фуфло затромбую! Я ж тебя…

— Осади коней, Кукуша, — прикрикнул я. — Забыл, как Сергей Михалыч тебя малька малолетнего из дела вывел?

— И чё?

— А как помогал тебе, чтоб ты на твёрдую дорожку встал?

Он опасливо оглянулся.

— И то, как вы по Ахмату…

— Ладно-ладно… Тихо!

— Знаю, что не забыл, Кукуша. Он тебя тоже…

— Так он же…

— Пойдём на свежий воздух, там поговорим.

Он кивнул и крикнул напарницу:

— Люба, иди постой.