Второгодка. Книга 1. Старая школа рулит

— Икар Артурович, ну, ёлки-палки, я не понимаю что ли? Вы же человек-легенда. Вон сколько отработали. Бескорыстно людям помогали. Да у вас там миллион друзей и тех, кто обязан.

— Но я-то тебе ничем не обязан.

— Так мы друг другу помогаем не корысти ради. Сегодня вы мне, а завтра я вам.

Я улыбнулся открыто и обезоруживающе.

— Зачем тебе?

Я в общих чертах обрисовал.

— Ты не прикалываешься? — спросил он.

— Нет, но там явно хрень какая-то, понимаете? Это вероятно сын Никитоса, мне кажется, я его видел через мешок на глове.

Пришлось объяснить, что у нас с ним имелось некоторое недопонимание.

— Слушай, но раскручивать напрямую я не советую

— Ну, а я почему к вам обратился-то? — развёл я руками. — Потому что где ещё можно понимание найти? И Петя мне здесь не помощник.

— А ты не дурак, я вижу, — прищурился он. — Армян родственников нет?

Я заржал. Он тоже.

— Шучу. Ладно. Посмотрю, что можно сделать. Но если тачка ментовская или фээсбэшная…

Он поморщился.

— Понимаешь?

— Понимаю, но думаю, не из органов они. Не похожи они ни на тех, ни на других.

— Ладно…

* * *Закончив с Крабом, я наконец, пошёл к Кукуше.

— Я уж думал ты не придёшь сегодня, — покачал он головой. — Садись вон за столик. Я сейчас. Пиво будешь?

— Не, мне по возрасту не положено. Только какао.

Он засмеялся.

— Какао не держим.

Я уселся за стол и начал проверять друзей Мэта в контакте. Этого сегодняшнего чувака там не было. И Никитоса не было. Проверил друзей Катюхи… Тоже нет.

— Короче, — подсел ко мне Кукуша, наклонился ближе и прикрыл рот рукой, чтобы никто не мог прочитать по губам, что именно он говорит. — Соломка. Да, был такой кент. Там казус случился. Он стучал ментам, работал тесно с одним. А Никитос его закрыть велел. И как-то там всплыло, что Соломка этот шерстяной весь, и его на перо поставили, но он выжил, чисто как в сказке. По щучьему веленью, короче. По итогу он отмазался, но осадок остался. Пашка Москва за него вписался, он тогда в авторитете был. Официально подтвердили, что Соломка честный вор. Но потом и Пашка Москва оказался ссученным наглухо.

— А на чём он специализировался? — спросил я. — Соломка то есть?

— По молодости ширевом барыжил. Хаты вроде тоже бомбил. Но его никто особо не помнит. Он вообще неприметный был. С людьми не пересекался.

— Думаю, если снова на зоне окажется, там сразу вспомнят, кто он и что он.

— Ну, это по-любому…

— Ладно, Кукуша, благодарю.

Я рассказал ему о сегодняшнем казусе, и он заволновался. Определить по описанию что это за кент с усами он не смог, но обещал поспрашивать.

— Только так, чтоб волну не поднимать, лады?

— Ну, ясно дело, — развёл он руками. — Какой базар! Бабка не звонила тебе?

— Роза что ли?

— Роза, да.

— Нет, — помотал я головой. — Не звонила. Слушай, дядя Слава, поехали съездим в Зелёную поляну.