Второгодка. Книга 1. Старая школа рулит

Слышь, Крас, завтра если не принесёшь лавэ, я тебя точно урою, и мне ничего не будет, ясно? Не слышу! Не слышу, я сказал! Алё, тебе ещё вломить или как?

Это он мне что ли? Я поморщился, прислушиваясь к своему телу.

— Фиолетово тебе или нет, — не останавливался боксёр, — но тут его нельзя бросать. Тебя, может, и отмажет папаша, а нас потом директриса замотает и родители мозги выжрут. И Юлия, опять же.

Так, Юлю, значит, они знают.

— Ну, тебе надо, ты с ним и нянькайся.

— Ничё так ты, молодец. Ты его нокнул, а я разгребать за тобой должен?

— Ну, не разгребай, — ухмыльнулся Мэт.

— Мудак, — с презрением резюмировал боксёр.

— Чё ты сказал⁈ Ты попутал, лошок?

— А ты не забылся, мажорчик? Я-то не Крас, вломить могу.

— Да пошёл ты, — включил заднюю Мэт. — Чё хочешь, то с ним и делай, можешь в жопу поцеловать. Я пошёл, короче.

Он перешагнул через мои ноги и зашагал прочь. Я осмотрелся. Мы находились на лестничной площадке на верхнем этаже. На полу, выложенном явно новым и недешёвым кафелем, валялись окурки и банки из-под пива, что ли… Мэт весело и непринуждённо начал спускаться по лестнице и все потянулись за ним.

Остались только боксёр и розовая Алиса.

— Алиса, ты идёшь? — крикнул с лестницы Мэт, но она даже не глянула в его сторону.

Он притормозил на мгновенье, но не получив от неё ответа, поднял руку, оттопырил средний палец и пошёл дальше.

— Как хочешь, — насмешливо бросил он. — Сестра милосердия. Ты ему сделай приятное что-нибудь, чтоб он не плакал.

Его спутники загоготали.

— Так, ребятки, — мотнул я головой и заскрежетал зубами.

Движение отозвалось резкой болью.

— Осторожней, — недовольно обронила Алиса. — Рожков, что с ним делать-то? Медкабинет не самое хорошее решение. Там же спрашивать будут. «Упал» — не вариант. Как так упасть, чтобы и затылок разбить и бланш под глазом получить? У него и грудь наверное вся синяя.

— У него сотряс, по ходу, — отозвался боксёр. — Смотри, какой бледный. Слышь, жертва, голова кружится?

Девчонка приставила к губам блестящую розовую коробочку с мундштуком, втянула через неё воздух и выдула небольшое облачко пара. Запахло джемом и фруктами.

— Так, ребятки, — поморщился я, пытаясь встать. — Как я здесь оказался, можете мне объяснить?

Японский городовой, а что это на мне такое? Я уставился на узкие джинсы и стоптанные синие кроссовки с большой буквой «N». А ещё на поношенную футболку и короткую джинсовую куртку. Ковбой, бляха… Мало того, что одежда была незнакомой, но и ноги мои… ёлки… Ноги выглядели тощими и длинными, как у подростка. А руки…

Я тупо уставился на свои ладони. Потом перевернул… Пальцы худые, грязные, ногти обкусаны под корень… На запястье дурацкие часы без циферблата…

— Смотри, как его штормит, — хмыкнула розовая и выпустила ещё одно облачко.