Леди второго сорта

Нужно только дождаться утра и выпроводить наглого оборотня пораньше, пока никто не видит. Тем более что спать я все равно толком не могу, просыпаюсь почти каждый час, так что рассвет точно не провороню.

Успокоенная принятым решением, я посмотрела на Хольма и почувствовала, как где-то глубоко внутри появилось странное ощущение. Казалось, будто в душе разгорается маленькая, яркая искорка, теплая, светящаяся, живая.

Я вглядывалась в такое близкое лицо, слышала гулкие удары сердца, что билось совсем рядом с моим, и понимала, что этот чужой и совсем незнакомый мужчина почему-то кажется близким и необходимым. И такое ощущение, что я знаю его всю свою жизнь.

Глупо, конечно. Я всегда немного скептически относилась к мужчинам. То ли из-за отца, то ли из-за многочисленных примеров вокруг. Взять хотя бы Таньку. Подруга в свои тридцать успела побывать замужем дважды, и оба раза неудачно. Толик, отец ее дочки Верочки, пил и часто распускал руки; Генка, второй муж, оказался жутким бабником, и не пропускал ни одной смазливой девчонки. Танька намучилась с обоими и клялась, что больше ни за что и никогда. Правда, пару месяцев назад привела в дом Гришу, но что-то мне подсказывало, что и этот надолго не задержится. Да что там говорить? Я и Славика-то выбрала только потому, что он был удобным. Не пил, по клубам не шлялся, худо-бедно что-то зарабатывал. По нынешним временам — просто находка. А то, что любви у меня к нему горячей не было… Так может, и не нужна она? Нет, ну правда. Дожила же я как-то до своих двадцати семи без нее?

Но тогда почему сейчас, глядя на Хольма, я готова поверить в то, что любовь существует? И отчего внутри все сжимается от горячей, какой-то запретной надежды и сладкой боли, а в душе звенит незнакомая тонкая струна?

Лукас прижимал меня к себе крупной, поросшей темными волосами рукой, а я лежала, затаив дыхание, и вслушивалась в ровные удары его сердца. И мое собственное подстраивалось, билось с ним в унисон, и здесь, в тишине темной спальни, самым главным и важным в жизни казалось слышать этот стук и ощущать силу и уверенность, исходящие от Хольма."

"Я осторожно коснулась ладонью широкого лба Хольма. Вроде прохладный, температуры нет. Лукас что-то еле слышно пробормотал и прижался к моей руке губами. От горячего дыхания по телу пробежали мурашки. И захотелось обнять Хольма, почувствовать его всем телом, коснуться поцелуем.

«Даже не думай, — проснулся здравый смысл. — Зачем тебе это нужно? Влюбишься по глупости, размякнешь, привяжешься, и что? Лукас никогда не будет хранить верность одной женщине, ведь на свете так много тех, кого можно осчастливить. Оно тебе надо? Не хватало еще мучиться из-за бабника-оборотня. Это было бы самой большой ошибкой в твоей жизни. И потом, вспомни, он ведь ищет свою пару-волчицу.