Леди второго сорта

Оно крутилось в голове, просилось на язык, но медовый яд поцелуев туманил разум, и он сдался. Какая разница, как зовут красавицу? Она с ним. Она его. Только его. И он никому ее не отдаст. Будет защищать до последней капли крови, до смерти, до самой тропы предков.

«Ты мой» — слышался ему тихий шепот, и он согласно рычал, прикусывая нежную кожу.

«Твой, — отзывалось внутри. — Весь твой».

***

Ночь давно опустилась на притихший особняк, а я лежала на огромной кровати в комнате тетушки, и смотрела на вышитые розы старомодного балдахина."

"Большие напольные часы тихо отсчитывали убегающие минуты, в камине уютно потрескивали дрова, за окнами шел снег, и мне снова начинало казаться, что я уже очень давно живу в этом странном доме, в окружении бесчисленных старых вещей и запуганных слуг. Перед глазами мелькали смутные картины. Темная гостиная, сидящая в кресле леди Бернстоф, Изабелла, застывшая с ровной спиной на диване, и больше похожая на бездушную фарфоровую куклу, чем на живую девушку. Тут же, на скамеечке у ног леди Летиции, устроилась какая-то толстуха в темном платье с книгой в руках. «Читай, Эйди, — голос леди Летиции звучит строго и высокомерно. — С пятой главы». И толстуха начинает читать, но я не понимаю ни слова. Видение смазывается, уплывает, ему на смену приходит другое. Спальня Изабеллы, моя предшественница, стоящая у окна, слезы, текущие по ее щекам, губы, шепчущие неразборчивые слова, плотно сжатая в кулаке деревянная фигурка. «Я больше не могу! Я схожу с ума… — разобрала я отчаянный шепот. — Мамочка, я так их боюсь! Забери меня отсюда!»

— Белла! — позвала я, потянувшись рукой к колеблющемуся образу, но тот мгновенно растаял, оставив в душе неясное сожаление и боль.

Я обвела комнату взглядом. В тусклом свете свечи она выглядела немного мрачноватой, но по-своему красивой. Тяжелые, затканные цветами шторы, темный ковер на полу, большой шкаф, тусклая позолота резных картинных рам и небольшой туалетный столик. Висящее над ним овальное зеркало отражало столбик кровати и часть балдахина, а тяжелый канделябр, стоящий на вытянутой столешнице, напоминал диковинную бронзовую птицу. В какой-то момент мне даже показалось, что я вижу оперение на мощных крыльях, но уже в следующую секунду все исчезло, заставив меня усомниться в собственной вменяемости. Это ведь не совсем нормально, видеть то, чего нет? Хотя, с другой стороны, попасть в другой мир и в другое тело тоже не совсем нормально. Но я ведь попала? Или мне все только кажется, а на самом деле я лежу в какой-то больнице, и Славик регулярно проведывает мое безжизненное тело?

«Глупости. Ты здесь, в Дартштейне, и ты не сумасшедшая, — твердо заявила самой себе. — Просто это очень странный дом, в котором все не то, чем кажется».