Леди второго сорта

Он выпрямил спину и слегка оттопырил нижнюю губу, поглядывая на девушку с небрежным превосходством.

— Сию минуточку, тер маг, — пробормотала Присси.

Она метнулась к незаметной двери и вскоре уже стояла рядом с кроватью, вытянув руку с небольшим заключенным в овальную раму зеркалом.

— Вот, миледи.

Девушка смотрела на меня с опаской. Интересно, чего она боится? Хотя, это сейчас неважно.

Я подняла взгляд и уставилась на собственное отражение. И чем дольше смотрела, тем страшнее мне становилось. Из зеркальных глубин на меня глядело чужое лицо. Красивое, очень юное, похожее на тончайший фарфор: белоснежная кожа, высокие скулы, тонкие светлые брови, пухлые губы. И только глаза — зеленые, яркие, с застывшим в них знакомым упрямым выражением — были моими. И именно они заставляли поверить, что вот эта светловолосая девушка, отражающаяся в зеркале, действительно я.

Сердце сбилось с ритма, а потом застучало часто, как у пойманного воробья.

Я снова обвела взглядом комнату, остановилась поочередно на каждом предмете и на лицах застывших у кровати людей, и поняла одну вещь. Это не сон. Это какая-то странная реальность, в которой у меня другое имя и другая внешность.

На этой мысли я почувствовала, как в груди что-то запекло, а следом в легких резко закончился воздух, и я благополучно отключилась.

***

Рес! Он смотрел на Вернсдофа, и едва сдерживал злость. Ублюдок явно что-то знал об артениде. Знал, но молчал. А лживые глазки так и шныряли по допросной, перепрыгивали с предмета на предмет, лишь бы с ним взглядом не встречаться. Понимал, паскуда, что не просто так он тут сидит, не для мебели.

Он повернул на пальце переговорное кольцо и задумался. Может, вызвать Рэна? Нет. Рано еще. Пока этот ублюдок молчит, Давенпорт будет только мешать. Слишком правильный. Да и Герберт чересчур флегматичен, чтобы вытрясти из этого куска дерьма душу. Рес! Если допрос и дальше пойдет в таком темпе, то они тут до ночи проторчат. Попался бы ему Верн в былые времена! Он бы с ним не церемонился. Врезал бы пару раз поддых, живо бы заговорил.

— Это произвол! — будто услышав его мысли, прогундосил Вернсдоф. — У вас нет никаких улик, вы не имеете права меня удерживать.

— Нет улик, говоришь?

Он усмехнулся, а Верн съежился и прикрылся рукой.

— Я буду жаловаться, — неуверенно проскулил паскудный волк, поглядывая на него из-под локтя, как побитая шавка.

Боится. Правильно боится. Знает, что он с ним и по-другому поговорить может.

— Жаловаться, значит, — он задумчиво кивнул и обратился к Герберту. — Не оставишь нас наедине?

Спокойно так обратился. Вежливо.

— Лорд Хольм, я не имею права, — голос полицейского заметно дрогнул.