Второе дыхание (СИ)

Да, по большому счёту, когда я выходила замуж, то огласила будущему мужу три важные для меня вещи: главное, что я жду от него — обеспечение безопасности и материальной независимости от любых родителей, измены в нашем браке неприемлемы, у нас будет трое детей. И всё.

Вот! Сейчас я понимаю, что про любовь до гроба не было сказано ни полслова.

Да, у меня всё запрошенное есть на протяжении всех двадцати лет брака: муж работал на двух работах, ночами чертил левые проекты, дом, машины и квартиры детям — финансово полностью его заслуга, чтобы когда бы со мной ни случилось — один звонок ему, и всё решено. И, таки да, детей у нас в итоге всё же трое.

А чего я тогда тут страдаю и с претензиями?

Муж, спасибо ему огромное, никогда ни намёка о походе налево не давал. Он же регулярно (после десятого моего вопроса) повторял, что мы с детьми для него — самое важное и всё у нас хорошо.

А я? Мне же неуютно? Я же при этом, практически, чесаться начинаю на нервной почве. Так почему?

А потому что непостижимая женская душа, выполнив вдолбленные с детства установки, как то: обязательное высшее образование, какая-никакая карьера, замужество, дети, водительские права и личный автомобиль; вдруг встрепенулась, оглянулась, провела внутреннюю инвентаризацию и ах! Обнаружила, что студенческая страсть угасла, гормоны успокоились, комплименты и свидания канули в Лету, нежности и прочие мурчания сдохли на корню ещё десять лет назад. А муж, замечательный всё же человек, — твой друг, сосед, коллега по воспитанию трёх ваших совместно-сотворённых христианских добродетелей. Ах.

Тебе сорок, ты давно прочно замужем и с детьми, а страсть и любовь в твоей жизни есть только в книгах, которые ты сотнями читаешь.

Вроде же, с точки зрения общественной морали всё хорошо, но ты-то, пребывая внутри всего этого, чувствуешь же? Что не всё? Что живёшь ты для других? Что для себя у тебя ничего нет, иногда кажется — и тебя-то нет.

Ведь разводиться, посреди полного семейного благополучия, — безумие! Да тебя дорогие родственники в дурку засунут отдохнуть на пару месяцев, нервишки подлечить, затем «на воды целебные» отконвоируют, а потом ты уже «перебесишься» и снова настанет на ваших болотах тишь да гладь, да божья благодать.

Вопрос, сколько ты после этого проживёшь, остаётся открытым, ибо все болезни от нервов, а твои на взводе уже лет тридцать, последние двадцать — натянуты, а крайние десять — звенят.

Пора бы им полопаться, нет?

А потом ты, вся такая звенящая, приходишь к терапевту с мыслью обсудить ваши отношения с детьми, которые тебя вроде как сильнее всего беспокоят. И через двадцать минут, внезапно, обнаруживаешь, что давишься водой, хрипишь и икаешь, когда пытаешься произнести «страшное слово».