Второе дыхание (СИ)

Не скрываясь и не прячась, не стесняясь слёз, потому что у неё на это больше нет сил. И только он за происходящее в ответе. Допустил, не защитил, довёл. Козлина. Он — сильный мужик, а его хрупкая и нежная жена терпела и молча страдала так давно. Бл*, так давно.

— Не надо, милая. Больше не надо. У тебя есть я. Я справлюсь, смогу. Верну тебе улыбку, счастье и покой в душе. Просто позволь мне. Просто дай возможность. Я сделаю, ты же меня знаешь.

— Тёёём. Я боюсь. Если опять. Если снова… я больше не выдержу. Не смогу пройти через этот ужас ещё раз. Ведь столько лет жила с уверенностью в тебе, твоих словах. Без сомнений. С верой в тебя, в нас. А теперь…

Прижать Улю крепче, заметить, что дочери доели свои плюшки, а потом тихонечко утекли в «детскую комнату».

— Теперь всё будет лучше, чем раньше. У тебя не будет поводов для сомнений. Я буду рядом. Всегда. С тобой. Только с тобой.

Жена длинно всхлипывает. Вытирает лицо рукавом и предложенной салфеткой. Поднимает на него глаза: красные, опухшие, вновь полные слёз, но по-прежнему те самые — родные.

— Милая, поверь мне. Мы будем вместе снова. Как двадцать лет назад. Всё, что будет приходить в нашу жизнь — будет по нашему обоюдному решению. У тебя будет время на творчество, у нас будут прогулки и пикники вдвоём. Мы знаем, каким сокровищем обладаем, мы его сохраним. Вместе.

— Я бы хотела, но холод последних лет не даёт мне поверить, что это не закончится через пару недель. Ты опять вернёшься к своим проектам и командировкам, а я, на моём тихом кладбище, теперь, вместо спокойной работы, буду представлять, в этих командировках, с тобой под ручку очередную юную стройную красотку. У меня просто не хватит здоровья на все эти страхи, сомнения и мучения. Я давно немолода, милый и слишком устала быть на периферии твоей жизни. В тиши, холоде и забвении. Как статусная вещь, что извлекается из тёмного металлического сейфа исключительно «по поводу», — жена выдыхает, вытирает слёзы, смотрит на него устало и опустошённо.

Её глаза больше не сияют теплом и нежностью. В них теперь нет той уверенности, что он видел все двадцать лет, прожитых вместе. Глаза его жены потухли. Они сейчас не излучают любовь, радость и желание жить. И виноват в этом, в первую очередь, он. Ему, только ему, это исправлять. Он не допустит никаких чужих спасателей к своей женщине.

Осталось её в этом убедить.

Ещё никогда он не был так рад внезапному звонку Полины. Пока Уля, мгновенно собравшись, внимательно выслушивала сестру, призвал детей и уточнил, что планировалось на остаток выходных. Возрадовался тому, что тусовка у дочерей предполагалась вне дома. И наметил планы по успокоению нервов своей тревожной половины.

76. Ульяна. Август. Санкт-Петербург. 18+

Поля звучала устало, но довольно.