Второе дыхание (СИ)

Как он проглядел даты? И самое главное — а что весь прошедший месяц делала его жена? И с кем? И где? И почему, чёрт возьми, она отключила датчик?! И как ещё нашла-то?

На душе нехорошо похолодало. Но безвыходных ситуаций ведь не бывает. Главное — всесторонне рассмотреть проблему.

Родню жены не спросишь — он ещё в своём уме. Провоцировать низвержение гневных громов и молний себе на голову добровольно? Нет. Остаётся очень неожиданный вариант — Влад. Брат, последнее время, постоянно оказывается «неожиданным вариантом». К чему бы это?

Может пора принять, что да, Алёнки больше нет и не будет. Никогда.

Но есть брат. Влад. И они оба с ним нуждаются в том, чтобы друг у друга быть. Не вежливо и на периферии, а как близкие родственники быть.

Тогда озадачим Влада.

Младший ответил быстро, но непонятно.

Юный падаван: «Говорил с Полей вчера. Уже лучше всё. Видел мельком Ульяну в воскресенье — вроде норм»

Большой Брат: «В смысле, говорил с Полей?»

Юный падаван: «Тебя не касались»

Большой Брат: «Оу. То есть, она в курсе фотографий?»

Юный падаван: «Да, всех. Обсуждать не желает»

Большой Брат: «А ты настаиваешь?»

Юный падаван: «Да, давно пора»

Большой Брат: «Удачи тогда. А Уля чего сказала?»

Юный падаван: «Ничего. Она меня не видела»

Большой Брат: «Но внешне она в порядке?»

Юный падаван: «О! Более чем»

Большой Брат: «Ладно. Скоро буду дома. Надо повстречаться через недельку будет»

Юный падаван: «Как скажешь. Пиши звони»

Большой Брат: «Конечно. Обалдел тут с этой грёбаной работой. Устал. Хочу семью увидеть»

Юный падаван: «Месть, брат, говорят, подаётся холодной. Наслаждайся»

И фото. Одно. Но эмоций от него. Миллион.

Летняя терраса «Мождо» (ноги их там не будет больше), столик с диванами в дальнем углу. На переднем плане, на краю дивана, большой пакет с вязаными Улькиными творениями. Вроде как, не просто так встретились? Широченная спина долбаного Львёнка, затянутая в синюю рубашку, почти во весь кадр, усыпанная золотыми кудрями. Он такой здоровый, что Улька кажется крохотной в его огромных лапах, и её еле видно. Немного плечо, руку, но в основном — тёмную макушку, в которую уткнулся мордой этот бессмертный гад.

Сердце бухает в горле. В башке звенит. В глазах темнеет.

Хочется что-нибудь сломать, кого-то убить, всё бросить… и валить отсюда, туда, быстрее, пока наглый московский мажор…

Вздохнуть. Длинно, со свистом.

Потрясти головой, поморгать.

И принять одно важное окончательное решение.

На хер эти акции. Жить с местечковым пафосным семейством? Ложиться в постель со снегуркой? Всю оставшуюся жизнь оглядываться на властного тестя? Зачем? Во имя чего?

Он построил карьеру с нуля один раз, неужели, не сможет снова, ведь стартовые условия сейчас куда как лучше.

Но главное, что у него появилось за эти годы — его семья.