Второе дыхание (сборник)

Они привозили оттуда сухие грибы, огурцы, яблоки и картошку. Потом Колька ушел в армию. Служил в Молдавии – да там, в Бельцах, и остался, предварительно женившись на местной красавице с нежным именем Аурика. Матери теперь тоже было не до тетки, помогала Наде с ребятами, но каждый месяц она отсылала Паше по почте пять рублей. Говорила, что это для города мало, а для деревни «очень даже деньги».

Аркадий притормозил у обочины. Вышел, размялся и стал протирать лобовое стекло. Надя достала из багажника сумку, вынула термос, налила кофе и развернула фольгу с бутербродами. Аркадий съел бутерброд, выпил кофе, буркнул «спасибо» и сел в машину. Надя вздохнула, убрала остатки завтрака в сумку и села рядом. Опять молчали. Надя посмотрела на мужа. Чужой человек. Абсолютно чужой. Словно нет за плечами двадцати семи лет брака, двоих детей, радостей и горестей, счастливых и тревожных дней, общих забот и общих праздников. В молодости она, наивная, думала: все пополам, все поровну. Глупая! Все оказалось совсем не так, а как в песне поется: «Сладку ягоду рвали вместе, горьку ягоду я одна». И она свою «горьку ягоду» собирала и ела пригоршнями. Наелась досыта, до отрыжки. Спасибо самому близкому человеку – родному мужу, отцу собственных детей. Она с обидой посмотрела на его отстраненное и раздраженное лицо и в который раз подумала: «Вот ведь мерзавец какой! Сам нагадил больше лошади, сам все сломал и разрушил, а ведет себя так, словно я одна во всем виновата!»

Тогда, пять лет назад, Аркадий загулял. Да не просто загулял, а сделал это паскудно и грязно. Спелся с женой своего племянника, Стелкой-рыжей. Племянник Славик привез эту лахудру из Вологды, ездил туда в командировку. В семье ее сразу невзлюбили. Наглая, спесивая, хамоватая. Одевается вызывающе: черные колготки в сетку, юбка до пупа, декольте – все наружу, напоказ. На морде косметики тонна. Надя помнила, как ее поразили Стелкины ногти – длиннющие, кроваво-красные, с каким-то рисунком и камнями.

– Как же ты с хозяйством управляешься? – удивилась тогда Надя.

А Стелка хмыкнула и посмотрела на Надю с таким презрением, что та смутилась.

– С каким еще хозяйством? Я к себе, знаете ли, с уважением отношусь.

И с мерзкой улыбочкой оглядела Надю с головы до ног.

Надя увидела себя со стороны: волосы плохо прокрашены, маникюра нет, на ногах тапки. Что уж говорить про лишний вес после двух родов? Значит, Стелка к себе с уважением, а она, Надя… Что ж, все правильно. Эта рыжая хамка права.

Поначалу, конечно, Надя ничего не замечала, как, наверное, все наивные жены. Только удивлялась: то Аркадий тонкие ботинки надевает вместо теплых сапог, и это среди зимы, в самый мороз, а кальсоны носить и вовсе перестал. То в баню в воскресенье собирается. Какая баня? Он туда сроду не ходил.