Второе дыхание

С другой стороны я дал ей всё, что желает не чересчур мечтательная женщина: любящий муж, дети, большой дом, сытая жизнь, не слишком роскошная, но выше, чем у значительного большинства, социальный статус верха среднего класса или низа богачей. В сравнении с сестрами, особенно средней, она самая удачливая.

Вероник почувствовала мою влюбленность и даже смутилась немного. Людей, проживших вместе почти два десятка лет, новая вспышка должна, наверное, испугать или, как минимум, насторожить. Пока мы были на людях, она старалась не показать это, радовалась и плакала вместе с сестрой и матерью вызволению семьи Суконкиных из рук большевиков, которых в Западной Европе настолько демонизировали, что тысяча девятьсот тридцать седьмой год ничего уже не добавит. Когда гости были распределены по спальням и другим комнатам, Вероник ушла в ванную надолго, словно предстоящая ночь — самая важная в ее жизни, нужно не сплоховать. Пришла, пахнущая дорогим мылом, и первым делом выключила свет, чтобы я не увидел что-нибудь лишнее. Легла рядом со мной притихшая, скованная, как в первые наши ночи.

Я не спешил, наслаждался ее смущением, настороженностью.

— Когда Ирэн написала, что ты не вернулся из полета, у меня появилось предчувствие, что мы больше не увидимся. Я уже оплакала тебя, — не выдержала и призналась Вероник.

— Наверху решили переписать сюжет. Видимо, там сочли, что ты наказана недостаточно, — якобы шутливо сказал я и положил руку на ее правую грудь, уже не такую упругую, но налитую, с набрякшим соском, сдавил его, делая больно.

Жена глуповато хихикнула, будто пощекотал ее, а когда поцеловал в губы, подалась ко мне всем телом, теплым и мягким. Я сразу вспомнил всё: что ей нравится, а что не очень, как растянуть удовольствие и как довести быстро, как заставить изгибаться, царапаться, кусаться, стонать захлёбисто… Хотел завести посильнее, но не выдержал, сорвался, овладев энергично. Судя по бурной реакции, это тоже понравилось. Улетев, Вероник сжала меня ногами и руками, не отпуская, не давая скатиться с нее, потому что на большее сил у меня не осталось. Долго лежала неподвижно, а потом заплакала горько, как на похоронах. Я лег рядом и принялся гладить ее по голове, успокаивая.

Выплеснув эмоции, положительные и отрицательные, Вероник радостно сообщила:

— У меня такое чувство, что мне опять семнадцать, что мы только встретились, и это первый раз у нас!"

"— У нашей любви открылось второе дыхание, — сделал я вывод.

— И еще мне показалось, что я с другим мужчиной. Умом понимаю, что это ты, но кажется, что одновременно и не ты, — призналась она. — У тебя был кто-нибудь в это время?

— Не задавай глупые вопросы — и не услышишь глупые ответы, — посоветовал я.

Пусть думает, что имел кратковременную связь.