Второе дыхание

Вдруг замечаю в развороченной части фюзеляжа яркую вспышку взрыва, языки пламени, черный дым, который становится все гуще. В какой-то момент вспыхивает вся средняя часть самолёта. Первым вываливается стрелок из верхнего люка, за ним покидают горящий «Юнкерс-52» оба пилота. Три парашюта опускаются к земле медленно, отставая от своего самолёта, который устремляется к ней под тупым углом.

Я выписываю вираж и вижу еще четыре дымящихся вражеских бомбардировщика. Остальные семь, уйдя от нас далеко влево, летят на свой аэродром. За ними гонится пара «СБ-2», вошедших в раж. Решаю не искушать судьбу, догоняю остальные три наши самолета, которые летят на юго-восток, пристраиваюсь в кильватер за ведущим, образовав строй «ромб».

72

Хозяйку дома, в котором мы снимаем жилье, зовут синьора Исабель Гонсалес Гутьеррес. Она живет там же в квартире побольше, чем наша. Это пожилая полная дома с еле заметными черными усиками под длинным носом. Мне кажется, что растолстела от переполнявшего ее самодовольства, потому что принадлежит по мужу к древнему дворянскому роду. Худшая её половина сейчас служит в звании полковник, а два сына младшими офицерами в армии мятежников. Все это знают, но испанцы не воюют с женщинами, даже анархисты. За коммунистов не поручусь. Как догадываюсь, она в курсе, зачем здесь находится Татьяна Риарио де Маркес, а меня считает лохом, который служит прикрытием и заодно помогает знатной девушке. Синьора Исабель Гонсалес Гутьеррес часто повторяет, что времена сейчас трудные, и многие порядочные люди остались без средств к существованию не по своей вине. Еще ей непонятно, как такой приличный, состоятельный человек с хорошими манерами и испанским языком служит на стороне республиканцев? Наверняка Таня рассказал ей мою версию о скучающем богаче, но сомневаюсь, что была принята всерьёз. Синьора Исабель Гонсалес Гутьеррес не из тех, кто верит на слово.

Она встречает меня первой в полутемном вестибюле, когда возвращаюсь после полетов с аэродрома, и ставит в известность:

— Синьорина Татьяна ушла в парикмахерскую.

— Надеюсь, задержится там надолго, — говорю я то, что от меня не ожидают.

Синьора Исабель Гонсалес Гутьеррес впадает в ступор и избавляет меня от нравоучений.

Через час появляется Татьяна Риарио де Маркес с новой прической, которую я перестану замечать к вечеру, если не раньше, и переполненная отрицательными эмоциями:

— Я тебе надоела⁈

— С чего ты взяла⁈ — задаю я встречный вопрос.

— Ты сказал донье Исабель, что рад, что меня нет дома, — отвечает она.

— Как-то ведь надо было выключить старую дуру. Она меня достает своей болтовней, — признался я.

— Мог бы сказать что-нибудь другое! — облегченно произносит Таня.