Второе дыхание

Холостых и бездетных за границу не выпускают. У обоих по четырнадцать боевых вылетов, поэтому считают себя крутыми вояками.

В «Группе двенадцать», как в Испании называют советскую бомбардировочную эскадрилью, осталось всего двадцать два самолета, из которых пять в ремонте. В конце октября прошлого года, когда их привезли на советском теплоходе в Картахену, было тридцать один. Такова теперь штатная численность эскадрильи в СССР: три отряда по два звена в каждом, один командирский и двенадцать самолетов в резерве. Первым отрядом командует майор Эрнст, немец из Швейцарии, перебравшийся в СССР по политическим мотивам. Надеюсь, его не расстреляют, как германского шпиона, когда вернется из Испании. Вторым, в который попал я — майор Виктор, потомственный хитроватый крестьянин, каковым и остался, несмотря на то, что дорос до старшего офицера. Третьим — капитан Марко, тоже «совок», но не нахрапистый.

Мой самолёт после обеда вернули в строй и дали мне облетать. Погода была прекрасная, небо чистое, так что я показал многое из того, что умею, кроме пикирования. Бомбовый отсек рассчитан на сбрасывание вертикально подвешенного груза из горизонтального полета.

На следующий день, седьмого февраля, вылетели на бомбежку тремя отрядами. Каждый бомбил свой участок фронта юго-восточнее Мадрида в долине реки Харама, где франкисты перешли в наступление, опередив противника на шесть дней. О том, что республиканцы собирались наступать на запад и север от столицы, не знал только глухой. Наступление откладывали несколько раз — и дооткладывались. Второй отряд летел двумя звеньями строем «клин». Мой самолет — крайним справа во втором. Оно имеет порядковый номер четыре в списке эскадрильи. Бомбили колонну на марше, перестроившись в линию. Вражеские солдаты и техника двигались с привычной испанской беззаботностью, хотя гул самолетов наверняка слышали."

"Я вел самолет выше ведущего звена, стараясь четко держать строй, пока не начал получать команды от штурмана-бомбардира: взять чуть левее, чуть правее, чуть левее… Наверное, и сам мелко подруливал, когда заходил на цель, но чужие приказы раздражали. Так и хотелось сказать ему крылатую фразу советского капитана, овладевшего английским со словарем напополам с братом, сказанную лоцману: «Pilot, ship is not велосипед!». Самолет, конечно, быстрее реагирует, чем судно, но всё же… Я увидел, как из ведущего звена посыпалась «черная икра», и вскоре мой «СБ-2» словно бы тяжело вздохнул, приподнявшись малость, когда освободился от груза. Бомбовый отсек находится примерно посередине фюзеляжа, так что самолёт на сброс груза реагирует слабо. Никакого фотоконтроля у нас нет.