Второе дыхание

В Двенадцатой бригаде имени Гарибальди, отведенной в тыл на пополнение после кровопролитных боев на подступах к Мадриду, командиром которой был камрад Лукач и к которой по его требованию прикрепили меня вместе с батареей, испанцев немногим более половины, хотя называется итальянской. Первый батальон состоит якобы из немцев, второй — якобы из итальянцев и третий — якобы франко-бельгийский. Есть еще две пулеметные роты и наша батарея.

Пехотинцев день-деньской гоняют по плацу или штыбуют коммунистической пропагандой. Какой-нибудь идейный балабол залезает на трибуну и часа два-три толкает речь. Рядом с ним переводчик, а иногда два или три, которые по очереди переводят его пламенные словеса. Солдаты стоят в строю, курят втихую, выпуская дым вниз, или негромко переговариваются, не вникая в услышанное. Я всего раз потратил время на такого болвана, после чего сразу после довольно сытного завтрака, который состоял из макаронного супа, омлета, тушеного мяса или жареной рыбы, белого вина и кофе или чая, начал уводить батарею на учения за город. Поскольку нас было мало и с пушками на плацу не потренируешься, остальным места не хватит, командование не возражало.

Обычно выезжали на защищенное от холодных ветров место, где мои подчиненные готовили пушки к бою и заряжали, наводили, а потом разряжали. Я долго объяснял немцам, как наводятся орудия, пока не определил восьмерых самых толковых. Одна половина стала командирами-наводчиками, а вторая заряжающими-заместителями, так сказать, запасной скамейкой. У меня всего одна буссоль, дальномер и бинокль немецкой фирмы «Цейс», отобранные у пленного испанского лейтенанта, поэтому больше ничему своих артиллеристов не учил. Хватит того, что сумеют выставить переданные мной целеуказания и выстрелить.

Обычно на этом учения и заканчивались. Боевые стрельбы были всего раз. Выпустили по три осколочных снаряда прямой наводкой по обрывистому склону холма, чтобы никого не зацепить ненароком. Командование предупредил заранее, но все равно в городе случился переполох. Кто-то пустил слух, что прорвались франкисты — и одни ударились в бега, другие начали менять флаг на своем доме, а третьи, обитатели казарм, приготовились к круговой обороне. Виновным объявили меня."

"Позанимавшись и отдохнув на природе, к обеду возвращались в казармы. Обычно второй и третий приемы пищи ничем не отличались от первого, разве что вместо омлета давали тушеные овощи. После обеда, как положено, сиеста, несмотря на то, что была зима, пусть и не очень холодная. Обитателей северных стран этот местный обычай бесил, но, поскольку аборигены составляли большинство, ничего не могли поделать. После ужина солдаты, кто не в наряде, разбредались по Альбасете.