Вторая жизнь доктора Лейлы

— Мисс Кроули, — между тем продолжил доктор Уислер, — мы посовещались и все сошлись в мнении, что вы действительно изучили программу университета. И удивительным образом проявили великолепную эрудицию, рассказывая о новых изобретениях.

«Вот сейчас он скажет «но!», — так и вышло

… — Но звание врача несколько шире просто теории поэтому мы решили предложить вам следующее:

— Мы засчитываем вам экзамен за первые три года обучения, а экзамены за остальные курсы вы сдаёте под одному за каждый курс в конце учебного года. Итак, вы можете за четыре года года сделать то, что не удавалось до вас никому.

Доктор Уислер взглянул на остальных, сидящих в полном молчании, потом снова посмотрел на меня, и договорил:

— И мы все будем спокойны, что выдали диплом заслуженно.

Как мне удалось сохранить спокойное лицо я не знаю, но внутри меня всё кипело: — «Четыре года!»

Сколько всего я могла сделать за это время. Мало того что я женщина, так ещё и в статусе интерна.

Нет, я вполне понимала мотивацию комиссии, одно только было несправедливым:

— Я знала гораздо больше программы университета и делать там мне однозначно было нечего.

Я спокойно обвела взглядом членов комиссии, и, остановившись на Уислере, который смотрел на меня в упор, буквально впившись своими взглядом в моё лицо, сказала:

— Благодарю, — я сделала лёгкий кивок, и продолжила, — это была уникальная возможность проверить свои силы и знания."

"Все замерли. Но я не собиралась больше ничего говорить. Скажу принцу позже. Надеюсь, что он меня услышит.

— Разрешите идти? — спросила я доктора Уислера

Он удивлённо смотрел на меня, судя по выражению лица потеряв дар речи:

— Мисс Кроули, это всё, что вы хотели сказать комиссии?

— Да, сэр, — невозмутимо ответила я, и развернувшись спиной к комиссии, пошла к выходу из аудитории.

Глава 63

— Мисс Кроули, я вас не отпускал, — раздался голос доктора Уислера.

А я вдруг поняла, что мне надоело выслушивать и молчать, каждый раз опасаясь того, что он может помешать мне или отстранить.

Я вдруг поняла, что Франц фон Мекленштейн предложил мне не просто альтернативу, он дал мне возможность освободиться от этой ставшей уже больной, набившей оскомину, зависимости.

«Интересно, — подумала я, — если я, наконец-то, сейчас отвечу доктору Уислеру так, как хочу, какое у него станет лицо?»

И я остановилась и повернулась, мельком увидела растерянное лицо Максимилиана, даже пожалела его, ему-то с этим человеком оставаться и задала вопрос:

— А разве вы не всё сказали, профессор?

— Я всё сказал, — тоном человека, уверенного в том, что всё делает правильно ответил Уислер.