Вторая жизнь доктора Лейлы

«Ну кто бы сомневался, — подумала я, — у доктора Уислера мнение уже сформировано, вся надежда на непредвзятость остальных»

Экзамен продолжался.

Глава 61

Следующий вопрос задал сам доктор Уислер. Я подумала о том, что доктор, вероятно, потратил немало времени продумывая, какой вопрос можно задать мне, чтобы была возможность покритиковать.

Вопрос касался … принца. Конечно, не самого принца, а анестезии, которая использовалась во время проведения операции для Максимилиана."

"Я рассказала о всех тех методах, которые применялись и были общеизвестны, но комиссию интересовал вопрос, как я пришла к тому, чтобы использовать эфир и закись азота.

Кстати, после того, как мы таким образом прооперировали принца, Чарльз Брайт при поддержке своего учителя ван Эрменгема уже провели несколько десятков операций и пока не было ни одного не успешного случая. Правда и операций длительных, больше сорока пяти минут не было.

Я решила, что могу об этом рассказать. Но по мере рассказа доктор Уислер стал заваливать меня вопросами. Надо отметить, что вопросы были весьма профессиональные.

Например, после того, как я рассказала об опасности передозировки на разных этапах введения наркоза, он спросил:

— Каким образом вы можете контролировать дозировку?

Я, конечно, могла бы рассказать ещё раз, как рассчитать дозировку, но с современными приборами точного контроля пока было сложно достигнуть.

Так и сказала. В ответ получила критическое замечание по необдуманному применению. Неожиданная помощь пришла со стороны фон Мекленштейна, который широко улыбнувшись обратился к Уислеру:

— Дорогой коллега, иногда требуется принимать риск, иначе наука так и будет стоять на месте.

Уислер недовольно пожал губы и язвительно произнёс:

— Вот когда на вашем венценосном брате будут проводить подобные эксперименты, я посмотрю, что вы скажете.

Кто-то из комиссии недовольно пробурчал:

— Коллеги, давайте всё же по существу. Все устали.

Следующие вопросы от каждого члена комиссии были разными. Кто-то спрашивал довольно известные вещи без подоплёки и даже не задавал дополнительных вопросов. Но ещё один вопрос мне запомнился и прозвучал он от толстого господина, и касался вопрос микромира.

Звали господина профессор Клейн*, и по тому, как был сформулирован его вопрос, я догадалась, что он «из лагеря» оппонентов моего учителя и друга Джозефа Листера.

(Такой профессор существовал на самом деле, но история не сохранила подробностей из его жизни, только лишь одну, связанную с великим учёным и врачом, чья трагическая судьба достойна отдельной книги.