Старшина Империи. Часть вторая (СИ)

— Да ну тебя в баню, психа долбанутого. По всем вам дурдом плачет. — буркнул Сарай, устраиваясь удобнее в корнях дерева, и затихая минут на пять.

— Да хрен с тобой. Давай сюда таблетку!

Глава 8

Второй час ночи, и снова марш-бросок. До лаборатории путь не близкий, и чтобы успеть к восьми утра, надо приложить порядочно усилий. Все бойцы отряда собраны и спокойны, только Сарай бурчит что-то на ходу, выказывая своё недовольство, но куда он денется с подводной лодки? А у меня, кажется, уже входит в привычку размышлять на бегу, а что делать, когда дорога каждая минута? Так что, войдя в изменённое состояние сознания, я, с одной стороны контролировал своё перемещение и окружающее пространство, благо впереди несся Пруха, и предупреждал заранее о препятствиях в темноте, а с другой, спокойно планировал штурм базы, да подводил итоги вчерашнего дня."

"Уильям Виндрок вчера держался минут двадцать, а потом, извинившись вслух перед королевой и своей страной, признал своё поражение. Сначала он сознался в том, что теперь знает, какие ощущения испытывали те, кого он в своё время допрашивал. Я не ведаю, что он делал с теми людьми, у которых просил прощение, уставившись слепым взглядом в пространство, но знаю одно, сам барон сломался на второй главе методички, а значит, смелость и выдержка оставили его очень быстро, потому что разделов в учебном пособии больше двадцати. Господи, всё-таки, какой же наш мир жестокий!

Я, конечно, постарался максимально отрешится от происходящего, но вчерашний вечер навсегда отпечатался в моей памяти, а где-то в глубине подсознания засела только одна мысль — ни в коем случае, не превращаться в садиста, и не получать удовольствие от такой работы. Если придётся ещё раз через такое пройти, то только с холодным разумом и сердцем, а, если не получится, то лучше потом спиться, терзаясь муками совести. Либо застрелиться, потому что то, что стал рассказывать Уильям, повергло меня в шок. Он делился подробностями из своей жизни, как рос, учился, пошёл в армию, как участвовал в различных операциях на территории свободных земель. Я по неопытности не мог направить его словоизлияние в нужное русло, поэтому, приходилось всё это слушать, дожидаясь, когда он дойдёт до интересных мне событий. А барон рассказывал всё, и как он в детстве убил щеночка, а потом боялся, что родители узнают, и накажут, как его всё же наказали потом. Как он очень хотел повторить, но боялся, и, как ему стало хорошо в армии, когда он понял, что за работу с людьми ему еще и приплатят. От карьеры палача или пыточных дел мастера, его останавливало только одно, это отцовский гнев. У бритов, в среде аристократов не было принято афишировать такие нюансы своей деятельности.