Старшина Империи. Часть вторая (СИ)

 — Сам назвался бойцом ОМОНа, а мы посмотрели с генерал-лейтенантом видео с доспехов, и решили, а почему бы и нет, раз люди сами хотят?

— ОМОНа?

— Да, да, ОМОНа. — ухмылка переросла в хищный оскал. — Отряд морской пехоты особого назначения. Сам же кричал, всем лежать, работает ОМОН, кстати, хорошо придумал, возьму на вооружение. — ну, да, посмотрел я на него, от его команды не только лягут, что скажет, то и сделают. — Тем более на смекалку тебя уже проверили, с бартером на сухпай ты хорошо придумал. Ум, это наипервейшее оружие воина, плохо, когда его нет, а в остальном, я ваш отряд подтяну.

— Но у нас, у меня индекс….

— Ростислав, я уже сейчас ощущаю, что твой уровень развития значительно вырос. Это и по видеозаписи было видно. Ты, может, и не чувствуешь этого, потому что не знаешь, какими новыми способностями стал обладать, но поверь знающему человеку. — успокаивающе произнёс Лесников. — И весь твой отряд, кроме матроса Байрачного, — он кивнул на Пруху, который грустно улыбнулся, — вырос в силе далеко за двадцать пунктов индекса, а это уже развилка, либо вас срочно повышать в званиях и каждому давать отделение, либо сохранить отряд, и развивать, как элитный спецназ. Собственно тебе и придётся заняться этой задачей, если ты не возражаешь. Надо собрать согласия бойцов, потому что эта работа будет намного опаснее той, которая у вас есть сейчас, об обучении я и не говорю ничего, намного интенсивнее, и сложнее. Минимум морпехов в отряде — это двенадцать человек, но лучше больше. Обычно отряд ОМОНа состоит из отделения, плюс офицеров материального обеспечения, которые тоже должны участвовать в операциях. Если же ты против, то предложение поступит кому-нибудь из твоих капралов или второму старшине, но я не рекомендую отказываться, там и зарплата выше, и условия лучше.

Дела! И что мне делать? Нет, меня радует такое предложение, как высокая оценка моих действий, и радует тот факт, что индекс развития вырос, интересно, я уже догнал отца с дедом? Но в голове, кроме удовольствия, проносились мысли о Лире, дальнейшей службе и жизни, но интуиция всё же кричала о том, что надо соглашаться, и никак иначе.

— Я согласен. — решительным голосом произнёс я. — Татарин, Пруха, ваши мысли?

— Мы с тобой, командир. — ответил за двоих Прохор, на что Гадел утвердительно кивнул. — Я, хоть и не на долго, но, глядишь, и капрала получу, так что перспектив больше, чем с Туманом.

— Трое уже есть. — улыбнулся я Лесникову, замечая, как тот морщится от слов Прухи. А что не так, не только же за идею воевать, нужно и о себе не забывать. — А насчёт новых возможностей, Воислав Доброславович, — и я рассказал о рёберном щите, о том, как двумя локальными перерубил анаконду, о том, как спускался при помощи силы по склону, когда Пруху спасать бежали.