Вторая семья

Против безразличия нет оружия.

- Неужели? - прохрипел собеседник. - Надо полагать, за все, что я в тебя вложил?

- Вложил… - повторил Адам с усмешкой. - Все, что ты вложил в меня - это деньги. И они же тебя и погубили… Забавно, не правда ли?

Он присел на подлокотник стоявшего рядом кресла. Хотелось развернуться и уйти отсюда туда, где на самом деле желал быть. Но он сказал ему еще не все.

- Я хотел сказать тебе спасибо за то, что ты сделал. За то, что когда-то ты купил эту продажную шкуру Семиверстова, а потом рассказал все его жене. И тем самым поспособствовал ее освобождению от этой мрази. И тому, что я ее встретил.

Лемешев оказался рядом в считанные секунды. Вцепился в лацканы его пиджака, попытался встряхнуть, но наткнулся на преграду из стальных пальцев Адама.

- Ты ее не получишь! - выкрикнул Лемешев, едва не брызжа слюной.

Адам пренебрежительно отбросил от себя его руки и встал.

- Это ты так решил? - поинтересовался он, выгнув насмешливо бровь. - Боюсь, тебе придется наконец понять - ты больше ничего не решаешь. Ни ты сам, ни твои деньги… которых у тебя, к тому же, больше нет.

Лемешев снова кинулся на него, как бешеный бык, но Адам перехватил его занесенную для удара руку и предупреждающе ее вывернул.

- Хочешь совет? - поинтересовался спокойно. - Лучше займись своей внучкой. Ее еще можно спасти.

- Ты пожалеешь… - просипел человек, лишенный всего. Всего, кроме ненависти. Как когда-то сам Адам.

- О нет, - протянул он. - Я ни о чем не пожалею. Хотя бы просто потому, что все ваше семейство испортило жизнь не только мне, но и женщине, которая… мне дорога. И когда я думаю об этом… жалею лишь об одном - что больше отнять у тебя просто нечего.

Оттолкнув Лемешева, Адам пошел было на выход, но на пороге обернулся, вспомнив еще кое-что.

- Ты знал, что она была больна? - поинтересовался спокойно, хотя что-то внутри дрогнуло при этом воспоминании.

- Кто?

- Моя мать. Она отдала меня тебе, потому что была смертельно больна. Но тебя ведь это не волновало, правда? Тебя ничто никогда не волновало, кроме твоей Ани. Что ж… счастливо оставаться, Роман Юрьевич."

"Адам повернулся, чтобы наконец уйти и услышал, как раздался какой-то стук, будто что-то упало. Или кто-то. Но он не обернулся.

Он больше вообще не хотел смотреть назад. Прошлое навсегда оставалось прошлому.

И снова он - в машине напротив ее подъезда. И снова - знакомый дом, подобный миллионам других типовых застроек советского прошлого. За одной лишь разницей - именно к этому дому его влекло. Именно здесь он хотел быть. Именно с той, что, возможно, о нем даже не вспомнила ни разу за прошедшие дни.

Но это было поправимо. Позади остались его разборки с Лемешевым, позади остался ее суд с бывшим мужем. И теперь можно было начать все заново.