Вторая семья

Сначала сгорели тосты, которые я каким-то образом, впихнув в тостер, умудрилась поставить на самый мощный режим. Потом напрочь выкипело молоко для каши… Вдобавок я чуть не спалила блузку, которую гладила для того, чтобы отправиться в ней на заседание… Так что в итоге я стала заранее настраиваться на то, что сегодня все произойдет наперекосяк в любом случае.

- Да, мам, ты жжешь, - сказал Вадик, оглядев кухню, которая походила на поле боя. - Давай я просто сделаю бутерброды и чай.

Сын, в отличие от меня, был совершенно собран. Быстро приготовил еду и напитки, кивнул на стол и скомандовал:

- Садись и поешь.

И я с благодарностью устроилась на своем месте и с аппетитом принялась за завтрак."

"Когда мы явились в здание суда, оказалось, что здесь все тоже не слава богу. Все еще не завершилось предыдущее заседание и, по словам Алексея, который сегодня прибыл сильно загодя и, к моему облегчению, трезвый, пока было неясно, когда оно закончится.

- Я с ним никогда не разведусь, - простонала, закатывая глаза и без сил опускаясь на скамейку в коридоре. - Это просто какая-то небесная кара.

- Разведешься, - заверил меня в ответ Громов. - И обещаю - уже сегодня.

Его слова придали мне сил. Вся эта история с разводом, который то и дело откладывался, порядком вымотала мне нервы, потому я так отчаянно желала как можно скорее с ней расквитаться. Даже казалось порой, что она висит на мне кандалами и не дает возможности начаться новой, спокойной и безо всякого дерьма жизни.

Когда в коридоре появился Антон в сопровождении адвоката, я отвернулась, делая вид, что его не заметила. А вот он меня очень даже приметил. Подошел ближе и, когда я вскинула на него взгляд, спросил безо всякого приветствия:

- Можно тебя на пару слов?

Этот вопрос прозвучал совершенно спокойно, даже отстраненно. Впрочем, Леша вовсе не собирался позволять Семиверстову уводить меня куда бы то ни было.

- Все вопросы с моей подзащитной с вашей стороны будут решаться в зале суда, - процедил он.

Антон смерил его взглядом, словно это не человек был, а насекомое, после чего вновь обратился ко мне:

- Речь пойдет о Вадиме. И это важно, - сказал он. - Вопрос не судебного характера и адвоката не касается.

Я переглянулась с Громовым. Он хмурился и, судя по его виду, был совершенно не в восторге от перспективы того, чтобы я отправлялась одна с Антоном.

- Все в порядке, я буду рядом, - сказала Алексею, примиряюще положив руку на сгиб его локтя.

Сердце мое колотилось. Я бы не волновалась ни о чем и, естественно, никуда бы не пошла, не заведи Семиверстов речь о нашем сыне.

Мы отошли чуть поодаль, туда, где не было никого. Отсюда и коридор, и кабинет судьи просматривался неплохо, несмотря на то, что возле него было многолюдно.