Его вторая семья (СИ)

Я любила ее. Искренне. Но слова и чувства лишь здесь и сейчас существуют, время проходит.

В конце концов, нет подруг и друзей, есть любовь, первая, настоящая — за нее бороться надо и убивать.

— Это точно была не ты? — вернул меня в реальность голос свекра.

Я в мысли ушла и не заметила, как мать Дэна осталась с Матвеем, как Андрей Валерьевич протащил меня по коридору и спиной впечатал в стену кухни.

Я лишь сейчас сообразила, где нахожусь, глаза его увидела — жесткие и злые.

— Зачем мне Макар? — прохрипела, пытаясь руку его столкнуть, что на грудь давит. — У меня свой сын есть. Я не чокнутая фанатка, которая озлобилась. Я понимаю, Андрей Валерьевич, — усилием убрала его руку и стало дышать легче. — Денис красивый. На его боях и майки девчонки задирали, хотели внимание привлечь. Без толку. А тут мое интервью. И выяснилось — не так уж сильно он любит жену. Значит, и у фанатов есть шанс в его постель прыгнуть. Их миллионы, Андрей Валерьевич. Любая могла психануть и забрать ребенка, крышей поехать. Точно не я. Я нормальная. И я сама — мать.

Проговорила.

Усомнилась на миг — и успокоилась.

Безумцы не признают своего безумия, а я сомневаюсь в себе.

Я точно нормальна.

Просто очень хочу отца для своего сына.

И это правильно.

— Соня, — сказал свекор, когда за окном зашумело.

Его взгляд проследила и уверилась — Соня собрала все столбы. На участок влетела мятая старая иномарка, на которой она в последнее время рассекает, забив на угнанный мерс.

‍Подруга почти на крыльцо залетела, из машины вышла и на ступеньки запрыгнула.

Не знаю я, где твой сын, я его потеряла — ответила мысленно.

Со стуком распахнулась дверь.

СОНЯ

— Воспитатель сказала, что Мака навещала женщина, — посмотрела на Полину, что замерла в дверях. — Якобы моя подруга, машинку хотела подарить. Разговора она не слышала. Но мне с минуты на минуту придут с записи с камер.

Выдержала паузу, глядя в лицо бывшей подруги."

"Пусть признается и пусть Макар рядом, эта дура заперла его в комнате, а я заберу.

Мой мальчик.

Меня так колотит, я готова разрушить здесь все, покрошить, разбить, и чтобы потом танк сравнял этот дом с землёй.

Но мой сын.

Из-за него держусь и живут во мне остатки спокойствия, я хочу его вернуть, я стараюсь.

А если Полина ненормальная…

Точно ненормальная, иначе не приблизилась бы к моему ребенку.

— Соня, я по телефону уже ответила — понятия не имею где твой Макар.

Врёт, дрянь.

Глаза блестят и бегают.

А мне так плохо, словно тараном изнутри в грудь.

— Скажи, просто скажи, — подступила к ней. — У тебя ведь тоже сын. Я не на жалость давлю, а к чувствам матери взываю. Скажи, — попросила в отчаянии. — Или я тебя уничтожу. Если не скажешь — спокойно уйду. Но ты сама больше из этого дома выйти не сможешь.