Его вторая семья (СИ)

И когда речь зашла про Степана, подумала что Денис попросит меня встать на его сторону, прикрыть его грешки. А он… ну надо же, передо мной почти прежний муж.

Но дело как раз в том, что сейчас я планирую дать Полине сдачи. Да так дать, наотмашь, хлестко, не жалея силы, чтобы она забилась в ту нору, в которой сидела все эти годы!

— Как ты планируешь всё разрулить? — спросила, снова устраиваясь на диване. — У тебя есть план?

— Принять последствия. Натравить свою команду на СМИ, чтобы твоё имя не полоскали. Самому дать интервью, или заставить Полину дать опровержение… я не знаю, Сонь, не придумал еще. Но придумаю. Тебя это не коснется.

— Уже коснулось.

— Прости.

— Хватит этих слов, — махнула рукой раздраженно.

Это в юности мне хватало обычного «прости», не подкрепленного действием. А сейчас нет. Тем более что «прости» Дениса подкреплены действиями против меня, которые я наблюдала все последние дни. Ходил, винился, и в то же время добивал наш брак. Так что на его «прости» у меня аллергия чуть ли не до анафилактического шока.

— Мне так дико всё это, — прошептала я. — Денис, ты же не был таким. Я не понимаю… Денис, что с тобой произошло?

Он молчит.

Опустился на пол, прилег щекой на моё бедро. И продолжил молчать.

— Не знаю что ответить, — сказал он, наконец.

— Просто помоги мне понять: как ты из нормального мужика превратился в марионетку. И я не оскорбляю тебя сейчас. Я правда хочу понять. Что с тобой произошло? Что ты сейчас чувствуешь? Потому что я тебя не понимаю.

— Я сам себя не понимаю. Думаешь, Полина играет? — поднял он на меня глаза. — Я… черт, Сонь, я иногда тоже так думаю. А потом сам с собой спорю: она ничего не говорила мне 5 лет, не требовала денег, признания Матвея. Сюда-то вернулась только потому что хотела чтобы сын в школу на Родине пошел, а так бы продолжала жить в Испании. Обвиняю её, оправдываю, затем снова обвиняю… я не знаю.

— Я знаю. Ну а с тобой что?

— Хрен его знает. Я дико устал, — закрыл Денис глаза. — Жил в страхе: сначала что Полина сболтнет тебе про тот единственный раз, затем как на пороховой бочке жил, узнав про Матвея. Отказывался от него, вину чувствовал. В ужасе был что ты всё узнаешь но в то же время понимал что когда-нибудь мне придется тебе рассказать… я всё время думал об этом. Когда Полина вернулась, я понимал что у нас с тобой должен состояться разговор. Но, Сонь, я вроде и планировал тебя подготовить, но в то же время понимал что к такому невозможно подготовить. Думаю, если бы ты сама не узнала правду, я бы тянул время. Мысленно я составлял речь для тебя, перечеркивал её, снова составлял… я сам должен был тебе рассказать. А когда ты вывалила на меня что в курсе про Матвея — у меня шок был.

— Планировал подать мне всё в более мягком свете и совсем не ожидал что я сама всё выясню, — кивнула я.