Его вторая семья (СИ)

Скажи Соне, пожалуйста, что я скоро вернусь.

— Дэн, серьезно, иди к семье. А я избавлюсь от истерички, — Артур вцепился в моё плечо.

Нет, избавиться от Полины нужно мне. И сделать это нужно сейчас. Я не хочу упустить тот шанс, который дала мне жена.

Полина продолжила бесноваться, а я повторил Артуру:

— У меня сложная ситуация, потом объясню. Просто передай Соне что мой уход сейчас — он ничего не значит, я просто устрою отъезд Полины отсюда. Скоро вернусь.

Развернулся, и пошел к воротам.

— Денис, — улыбнулась Полина. — Прости, я… я просто… я…

— Садись в машину. Влад, отвези нас, — кивнул Полине на авто, назвал охраннику адрес.

Полина в машину села сама, и вроде даже успокоилась, хотя еще пару минут назад истерила во весь голос.

— Прости, Дэн. Просто ты не отвечал на звонки, я испугалась. Я не знала как до тебя докричаться! — она схватила меня за руку, а я высвободился из этой хватки. — Денис!

— Помолчи, поговорим позже.

— Дома? Мы едем домой?

Я кивнул. А Полина снова схватила меня за руку, ногтями вцепилась.

— Ты останешься с нами? Ой, а как ты себя чувствуешь?

— Полин, помолчи. Наедине поговорим.

— Наедине, — повторила она мягко, и кивнула с улыбкой.

Мне физически тошно рядом с ней находиться. Вроде и не насиловала меня Полина, а просто поймала в тяжелый момент. Я мог не спать с ней, виноват не меньше, но… она же просто дрянь! Она — дрянь, а я — кретин.

Владислав притормозил у дома Полины. Она из машины не вышла, дождалась чтобы я открыл перед ней дверь. Хорошо, раз ей хочется — пожалуйста. Помог Полине выйти из машины, и завёл в дом.

— Матвей где?

— Наверху. Я ему мультики включила. Он нам не помешает. Ты же останешься с нами? Навсегда? — Полина с придыханием провела ладонью по моей груди.

Отшатнулся. И, наверное, не смог сдержать гримасу отвращения.

— И что это значит?

— А твои вопросы что значат? С чего ты взяла что я останусь? Полина, я уже говорил, и повторю в последний раз: ты и Макар должны уехать из страны. Плохая была идея с переездом.

Плохая идея — оставлять Полину безнаказанной, учитывая всё то что она натворить успела. Но из-за Мота приходится идти на сделку с самим собой: сдам я Полину, а ребёнок с кем останется? С моим отцом-садистом? Нет, такого я Матвею не пожелаю.

Со мной? Соня не примет. А еще… я мысленно чертыхнулся, признавая отвратительное: я вину испытываю к собственному ребёнку. Не любовь это, а привязанность и взращенное чувство вины. Матвей поймёт это, глядя на Макара. Как я понимал что отец меня не любит — Аню и Артура он обожал, а меня лишь терпел и дрессировал. И эта нелюбовь всегда меня ранила. Она и Матвея будет ранить.