Вторая

— Ты моя любимая женщина. И я не позволю тебе сделать ошибку.

— По-твоему, это и есть любовь? Миша. У тебя есть жена. Дочери. Они твои любимые женщины. А я для тебя никто. Так не может продолжаться бесконечно. Кто-то должен принять решение, ведь мы не сможем так жить всегда.

— Я когда-то и сам так думал. А теперь я не готов тебя отпустить. Я понимаю, у всех наступает кризис в отношениях. Вернее, надуманная женщиной проблема. Давай мы спокойно её перешагнем и всё забудем.

Горячие губы вновь коснулись моего виска, а мужские руки уверенно поползли к талии.

— Нет, — мягко отстраняю мужчину, и на этот раз, к моему удивлению, он не противится. — С меня довольно.

Моих аргументов для него не будет достаточно. Сколько бы я их ни привела."

"Перед встречей я ожидала от Миши всего: неприятия, отрицания, равнодушия, любого скандала, криков или ядовитых словесных издевательств. Но только не того, на что он решился.

Любовник окинул меня твёрдым высокомерным взглядом, в один миг сократил минимальное расстояние, которое между нами ещё оставалось, обхватил руками за талию, неожиданно навалился на меня всем телом и, сделав три шага в сторону, увлёк за собой на диван.

Движения его стали властными, порывистыми. Ни единого усилия ему не понадобилось, чтобы максимально задрать вверх узкую юбку и грубо вклиниться между ног. Я начинаю бить его кулаками по груди и плечам, стараясь хоть немного отстраниться, одновременно пытаясь достучаться до него ещё и словами. Но для него это, что слону дробина. Немалым весом своего тела Миша надежно удерживает меня под собой, развязно проводя пальцами по бёдрам и ягодицам, болезненно их сжимая и оставляя на моей коже следы своей грубости.

Сердце колотится, как сумасшедшее, адреналин зашкаливает, всё тело уже трясётся от едва подавляемых эмоций, а мой любовник и не думает останавливаться. Не роняя ни звука, твёрдыми губами Миша дотрагивается до моей шеи, настойчиво спускаясь до ключиц. А я уже опускаюсь до мольбы. Разве мне остаётся что-то другое?

— Миша, пожалуйста! Не надо!

Он, кажется, меня даже не слышит. Или делает вид. Я стараюсь удвоить напор, в ответ получаю лишь ещё б о льшую волну агрессии.

— Миш, ну так же нельзя!

Я брыкаюсь и вырываюсь, как могу. Но отбиваться бессмысленно. Вообще. Словно скалу пытаться сдвинуть. Мои удары не наносят мужчине абсолютно никакого вреда, кажется, моё сопротивление только лишь больше его заводит, потому что сквозь одежду отчётливо чувствую каменную эрекцию и то, как любовник резкими движениями возбуждённо вдавливает в меня твёрдую мужскую плоть. Неудержимое отчаяние охватывает меня, слёзы застилают глаза мутной пеленой, Миша наваливается на меня ещё сильнее.