Вторая

Его страстные ласки будоражат кровь так, что хочется их повторять вновь и вновь и чтобы эта магия между нами не заканчивалась никогда.

И всё же наряду со всем этим в голове то и дело мелькает ещё один повисший в воздухе вопрос, который тоже не даёт мне покоя и не позволяет полностью отдаться откровенным прикосновениям моего единственного, самого желанного мужчины.

Своим телом он придавил меня к постели, доводя до заветной остроты чувственный контакт наших тел. Но я не позволяю себе полностью отдаться волнам страсти и наслаждения.

Прерываю наш пламенный поцелуй, уже чувствуя настойчивые губы на своей шее, и произношу фразу, которую, уверена, мужчина меньше всего ожидает сейчас услышать.

— Аристарх. Зачем ты отдал эту машину?

Он с трудом отрывается от моей кожи, затуманенным янтарным взором заглянув мне в глаза.

— Саша. Какая уже разница? Возникла проблема. Я её решил. Какой ценой и какими методами — тебя это не должно беспокоить.

— Но меня это беспокоит."

"— Если тебе необходим повод для беспокойства, найди себе другой. Этот я уже занял, — он вновь пытается закрыть губами мне рот, но я уворачиваюсь.

— И всё же.

— Считай, что это была искренняя благодарность человеку, который помог мне в трудную минуту.

Имя Миши я даже не решаюсь произносить. Вроде и хочется знать, какие меры он предпринял, но я всё равно не понимаю зачем, и, следовательно, любой ответ мне покажется чрезмерным.

— Но это ведь несоразмерная благодарность. Ты ведь так хотел...

— Эта машина не стоит того, что нас ждёт в будущем. Вас я хочу больше.

— Но можно ведь было что-то ещё придумать. Неужели нельзя было обойтись без слишком широкого жеста?

— Нельзя. Без этого широкого жеста меня бы закрыли. А каждый день простоя обходится мне чересчур дорого, — он не хочет открывать всю правду, я вижу.

— Это ведь ещё не всё? О чём ты умолчал?

— Нуууу... на меня как на владельца могли много чего весёленького повесить, и отмываться от этого пришлось бы слишком долго. Поверь, я ещё очень легко отбился. Без царапин, серьёзных потрясений и убытков. А если ты будешь теперь из-за этого переживать, то я больше ничего рассказывать не буду.

— А есть что рассказать ещё?

— Разумеется.

— Что? — сердце замерло, неужели Миша пошёл ва-банк? Но зачем?! Он ведь тем самым делает только хуже именно мне!

— То, что повторяю я крайне редко. И только в исключительных случаях.

— Не пугай меня ещё больше, а!

Вопреки самым страшным словам, которые я уже мысленно пропустила в голове, мужчина коротко и уверенно произнёс:

— Я люблю тебя, — тихо, просто, решительно. — И я свой выбор сделал.

Ощущаю его палец, нежно скользящий по линии моих губ. Описать словами то, что я чувствую от самых невинных прикосновений этого мужчины, просто невозможно. Это ласковый душевный трепет.