Вторая

Своеобразный прорыв в автомобилестроении. Это несерийное производство. Поэтому подобный на сегодняшний день найти у кого-то крайне сложно. А это — американский винтажный хот-род, созданный для подпольных гонок.

Мы медленно приближаемся к третьему автомобилю.

— А это Бугатти тридцать седьмого года. Их было выпущено всего четыре экземпляра. Считалось, что на сегодняшний день сохранилось всего два. Но. Как видишь, перед тобой стоит третий. Каждый из них, — мужчина воодушевлённо обвёл рукой свои находки, — заключает в себе определённую историю. Это целая эпоха машиностроения. Поэтому такие экземпляры очень почитаются среди настоящих ценителей. Чем реже и экзотичнее, тем дороже. И, кроме того, охотники за подобной редкостью желают заполучить такие модели в свою частную коллекцию, а не облизываться на них в музее.

— Значит, всё это… антикварные экземпляры?

— Именно. Но приехали мы сюда не совсем за этим. Я обещал тебя познакомить... Пойдём.

Глава 37

Мы направились ещё дальше и через незаметную дверь прошли в новое помещение, уже не настолько светлое и ухоженное. А затем в ещё одно.

Не такое большое.

И тут моему взору предстал... Ну... можно, конечно, назвать его автомобилем. А можно —грудой помятого ржавого металла.

— Вот он.

— Кто?

— Ты должна непременно с ним познакомиться. Вот, — он указал пальцем на это «винтажное великолепие» в форме перекорёженной машины. — А именно этот Феррари до сих пор считался утерянным, в мире больше нет ни одной такой комплектации. Даже не спрашивай, где я его отрыл. У меня бы его с руками оторвали.

— Но ты решил отремонтировать и оставить его себе.

— Именно. И если тебе когда-нибудь хоть кто-то скажет, что я капитально сдвинутый по фазе в плане машин — не удивляйся. Так и есть.

Смотрю на него и не могу оторвать взгляда. В его лучистых добрых глазах столько мягкости и тепла. Периодически проскакивают мальчишеские озорные искорки, какая-то бесшабашность и едва уловимый азарт... В нём столько юношеского задора и беззаботной решимости… Мне бы такому поучиться: наслаждаться каждым мгновением, ни о чём не сожалеть и не придавать излишнего значения. Но Аристарх не так прост, как выглядит. И такое странное сочетание беззаботности и серьёзности очень меня удивляет, шокирует и притягивает.

— Так ты хотел показать мне... вот это? — а я уже напридумывала себе!

— Даааа... этого не описать словами. Такого больше ни у кого нет, — восхищение в его взгляде заставило меня широко улыбнуться. Он, как маленький мальчик, трепещет перед живым воплощением своей мечты, над которой ему ещё трудиться и трудиться. Аристарх нежно заключил меня в свои объятия, ничуть не смущаясь, и слишком резко переменил тему, уверенно продолжив.