Вторая молодость Фаины (СИ)

Я подумала, что вроде нормально, двадцать ульев, это же много? Но на всякий случай спросила:

— А много ли ульев украли?

— Много, — ответил Степан, — здесь было сто ульев, а осталось, сами видите, от силы треть.

«Ну народ, — подумала я, — растащили»

А Степан между тем продолжил:

— Мы же с Иваном Андреевичем все улья в омшанник* на зиму убрали, так, когда несчастье-то случилось, погода пошла, я всё-всё продолжал делать, хотя мне и не платили, но пчёлы же живые, жалко их.

(*Чаще всего это подземное или заглубленное в землю строение, где оборудуется система вентиляции, поддерживается температура не ниже -4°C)

Я обратила внимание на то, что Степан в отличие от того же Кузьмы говорит почти что по-городскому, слов почти что не коверкает.

Кузьма кивнул:

— Мёд давали пчёлкам-то, подкармливали родимых

— А потом, смотрю, — тон Степана стал возмущённый, — сперва один, улей пропал, потом пять, а потом-то я приболел, через неделю прихожу, а здесь…

И он махнул рукой, мол и так всё видно.

— А сможешь ли опознать наши ульи? — спросила я

— Конечно смогу, своими руками делал, —Степан даже оживился.

—Тогда сделаем так, — сообщила я, и пару мгновений подумав спросила— есть же в деревнях староста?

— Есть, конечно, — кивнули и Кузьма, и Степан

— Вызывайте ко мне, — я не знала имею ли право на это, но полагала, что раз земли, на которой стоят деревни, принадлежит Стрешневым, наверное, да.

Не хватало мне знания какие финансовые отношения у меня с крестьянами, не могут же они просто так пользоваться принадлежащей мне землёй.

Уже уходили, я у Степана спросила:

— А раньше, когда брат был жив, ульи пропадали?

— Нет, госпожа, — Степан отрицательно помотал головой, — брат ваш только первый год, когда урожай собирали с ульев, тогда только нанимал двух охранников из города, а в остальное время нет."

"А я подумала, что непросто так брат Фаины нанимал охранников из города. Деревенские может недорого берут, но вот придут их соседи и что, не будут же они в них из ружья стрелять?

Я-то им никто, а в этой деревне они всю жизнь живут.

По пути обратно Полинка устала и я хотела взять её на руки, но Кузьма так на меня взглянул, что я отступила. Хоть и старый дед, а крепкий ещё. Так и донёс девочку.

Я смотрела на засыпающую на руках у Кузьмы Полину и думала о том, что Полина улыбалась, прыгала и с удовольствием сгрызла сахарного петушка, которым угостил её Степан, в общем вела себя, как обычный ребёнок в четыре годика, но только не говорила.

По дороге, на руках у Кузьмы, Полина всё-таки уснула, дома её уложили, я не стала будить, решила, что пообедаем, когда проснётся.