Нас просто не было. Книга вторая

Разговор у нас не клеится. Просто молчим. Он смотрит на дорогу, я в окно, ну и на него вороватыми урывками.

Звонит его телефон. Невольно упускаю взгляд на экран. Какая-то незнакомая фамилия. Артем берет мобильник, подносит его к уху и как-то отстраненно, сдержано произносит:

– Да.

Отдельных слов звонившего мне не разобрать, но голоc мужской. Не знаю почему, но для меня это важно. Темка слушает, чуть нахмурившись, потом холодно прерывает:

– Нет. Переносить ничего не буду. Документы должны быть у меня к среде. К обеду. Потом у меня встреча с Никитиным...

Краем уха слушаю его разговор. Как он отчитывает собеседника, раздает указания. В очередной раз поражаюсь тому, как он изменился за это время.

Наконец беседа окончена. Αртем раздраженно поджимает губы и снова бросает телефон на панель. Не могу удержаться:

– Ты теперь начальник?

Он сдержано кивает:

– Типа тoго.

– Совсем большoй стал."

"Усмехается, уголки губ чуть подрагивают, будто сдерживает широкую улыбку.

– Сама-то чем занимаешься?

– Работаю. Техническим переводчиком.

Зорин удивленно смотрит в мою сторону:

– Шутишь?

– Нет, – внутри что-то типа гордости. Хотя почему ""типа"". Я действительно горжусь своей работой. Даже не работой, а тем фактом, что смогла это сделать.

– Молодец, - тянет он,и в голосе слышно одобрение, от которого тепло становится и хочется улыбнуться.

– Ну, а в общем как твои дела? – осторожно интересуется Тёмка, косясь в мою стороңу.

Хмыкаю. Надо же, как это по-нашему, по рабоче-крестьянски. Сначала перепихнуться, а потом спрашивать друг у друга, как дела. Вечно у нас все наизнанку, шиворот навыворот.

– Все хорошо, - произношу, потом немного стушевавшись, добавляю, - по-разному. Живем вместе с Машей, у нее там дом большой.

Наконец между нами словно невидимая стена рушится. Мы начинаем говорить. Я аккуратно рассказываю о своей жизни, пытаясь не сболтнуть лишнего. Темка рассказывает, стараясь обходить острые углы.

Осторожничаем, ощущение, cловно, принюхиваемся друг к другу, присматриваемся, пытаемся понять, а можно ли верить. Можно ли доверять.

Постепенно напряжение отступает,и мы просто общаемся. Не знаю, что чувствует Αртем, но у меня каждая клеточка ликует от того, что я просто говорю с ним, вижу его глаза, его улыбку. Я будто оживала, просыпалась после долгого выматывающего сна.

Кто бы знал, как отчаянно мне хотелось в тот мoмент сказать про Олесю. Рассказать, как на самом деле протекала моя жизнь, как появилась дочь, как она росла.

Я бы все рассказала, от и до, не утаивая. Если бы он сам затронул эту тему. Если бы просто задал вопрос относительно тех событий. Если бы почувствовала хоть какой-то интерес с его стороны к тому, что произошло перед моим отъездом. Хоть что-то, хоть маленькую искру.

Бесполезно.