Трое из Леса. Вторая трилогия

И мясо, и каша исходят паром, явно приготовлено только что.

Мрак кивнул:

– Спасибо, золотко. Присядь, расскажи новости.

Она покачала головой, улыбнулась застенчиво:

– Меня тут же выгонят, если буду к столам присаживаться.

– Что, – удивился Мрак, – такие нравы строгие?

– Нравы совсем напротив, – ответила девушка печально, – но всегда найдется работа. Хотя бы со столов убрать, пол подмести или вымыть. На кухне… Словом, нельзя.

– Нельзя так нельзя, – вздохнул Мрак. – Только мне показалось, что больно ты печальная."

"Девушка отступила на шажок. В глазах метнулся испуг. Мрак поймал короткий боязливый взгляд, который она бросила на крепыша с бледным лицом. Тот опустил кубок, застыл, явно ловит каждое слово.

– Я пойду, – сказала девушка. – Если вам больше ничего не нужно, я пойду.

– Иди, – разрешил Мрак. – Только ты не печалься. Мир добр… Если кто обижает, ты только пожалуйся добрым людям. Всегда помогут.

Девушка улыбнулась бледно, как неудачной шутке, быстро пошла в сторону кухни, исчезла за дверью. Мрак с охотой ел мясо с кашей, еда привычная и добротная, а вот дворцовая чересчур странноватая, будто лягух едят, запеченных в тесте…

Он ел едва ли не впервые в жизни неспешно, так ему казалось, неторопливо, прожевывая каждый кус. Уши ловили каждое слово. Это брехня, что ему медведь на ухи наступил, а потом еще и по морде потоптался. Хотя насчет морды верно, а вот слышит он получше Таргитая… Вон те мужики как раз и завели разговор о налогах, о порядках в городе, а он для того и пришел, чтобы узнать о жизни простого народа. Аспард Аспардом, он хорош во дворце, но лучше самому узнать, услышать, пощупать…

Он насыщался, потом вступил в разговор с прибывшими скотоводами, от них хорошо пахнет воловьими шкурами, соленым потом, пылью и солнцем. За это время исчезло ощущение сверлящего затылок взгляда. Бледный крепыш исчез, девушка вытерла стол, снова слабо улыбнулась Мраку, но, когда он улыбнулся ей широко и открыто, пугливо опустила голову, исчезла и больше не показывалась.

Скотоводы оказались парнями дружелюбными, хоть и шумными. Один из них, Массан, все рвался перевернуть весь город, а когда Мрак спросил зачем, ответил с гордостью: просто так! Пусть знают, что это мы приехали, самые лихие парни! Другие посмеивались, и Мрак понял, что никто город переворачивать не станет, а этот юнец скоро упьется так, что заснет под столом среди объедков.

Парни в самом деле дружелюбные, они готовы были хоть сутки напролет рассказывать ему в подробностях о жизни скотовода, о приплоде, о погоде, но город не знали.