Трое из Леса. Вторая трилогия

 – Куда я пойду, обслюнявленный? Отстань, отлипни…

Но жаба не желала отлипать, вся тряслась, дергалась, ее узкий длинный язык хлестал его по глазам, щекам, лез в уши, задние лапы загоняли в его толстую кожу коготки все глубже.

– Брысь, – сказал Мрак строго. – Это что же, я должен все при тебе сидеть? А ежели твоему родителю восхочется поразвлечься?.. Тогда как?

Жаба запищала, прижалась крепче, маленькая и толстенькая… но почему-то напомнившая худенькое тельце Кузи. Сразу в голове мелькнуло виноватое: какое там поразвлечься, если Кузя ждет… Ха, она ж собирается за него выйти замуж. Нет, даже жениться, она так и сказала… Всего-то и осталось подождать, что лет десять…

И хотя все это было смешно, но почему-то образ светлой девчушки с серьезными глазами шугнул мысли о всяких поразвлечься, он поцеловал жабу в тупую зеленую морду.

– Ну, ты чего тут натворила? Рассказывай!

Жаба виновато втягивала голову в плечи. В комнате, понятно, все разбросано. Она ухитрилась вытащить из-под ложа дорожный мешок, вытряхнула из него все, перепробовала на зуб, растащила по разным углам, разорвала на длинные ленты его запасную рубашку, сжевала трут и сумела искрошить огниво. Что за зубы у этого крохотного чудовища…

Он сердито смотрел в выпуклые глаза жабы, полные вины и страдания, и, даже не будучи магом, прочел в них яснее ясного: это для тебя час и даже день проскакивает быстро, а для меня час – это твоя неделя. Не оставляй меня так надолго! Не сердись на меня и не оставляй в темной комнате. У тебя есть твой мир, у тебя друзья, враги, просто люди, а у меня только ты, мой папочка! Разговаривай со мной чаще! Я не всегда понимаю тебя, но я знаю, что ты говоришь со мной, и я от счастья готова прыгать на стенку и ходить на ушах… которых у меня почему-то нет. Я маленькая, но у маленьких память лучше, чем у взрослых. Я помню, кто и когда в меня бросил камень, а кто сказал ласковое слово. Я очень люблю тебя, мой папочка! Не оставляй меня так надолго…

Мрак схватил ее в объятия, прижал к груди, уткнулся в ее холодное шипастое тельце лицом. На глаза, он не поверил себе, навернулись слезы. Странно, не плакал, когда конь Фагимасада наступил ему широким копытом прямо на причинное место, а вот сейчас глаза щиплет, взор расплывается, а в груди щем и виноватое царапанье.

– Я не оставлю тебя, – прошептал он ей тихо. – Мы с Кузей очень любим тебя…

Жаба от счастья пустила слюни. Мрак поспешно сунул ее в мешок, похлопал, успокаивая: я здесь, забросил мешок на спину.

Сонный слуга в удивлении подскочил, когда сверху по лестнице неспешно спустился этот дюжий мужик звероватого вида, дикий и страшноватый.

– А… А… – пролепетал он. – А как вы поднялись, я ж не видел!..

– А я и не выходил, – ответил Мрак хладнокровно.