Трое из Леса. Вторая трилогия

Таким образом, с ним вместе набралось сорок богатырей. Правда, одного пришлось погнать с позором: скрыл, дурень, что еще не женат вовсе, а Кречет отбирал только тех, у кого дома оставалось не меньше двух детей. Нельзя, чтобы хоть один род пресекся!

Все уже были на конях, разъяренный Кречет хотел кликнуть охочих на замену, но с крыльца весело заорали:

– А меня не считаешь?.. Ха-ха! Слава богам, я все еще не боярин!

Отроки с веселыми воплями бегом подвели к крыльцу коня с роскошной попоной. Ховрах с их помощью взобрался, сопя и краснея от натуги, но поводья ухватил уже сияющий, довольный, что и с перепоя сумел угодить на коня почти с первой же попытки.

– Жить надо весело! И не только жить.

Кречет с отвращением отвернулся от пьяного бахвала. Ворота медленно отворились. Мрак пустил коня вперед, а сзади послышался торопливый, задыхающийся голос слуги:

– Мрак! Ты забыл свой…

Он осекся, но Мрак уже оглянулся. Увидел в глазах Гонты и Кречета ужас – окликнуть уходящего везде плохая примета, – сказал раздраженно:

– Да что вы за люди? Не мрет лишь тот, кто не жил.

– Но каждый оттягивает свой конец, – возразил Гонта. Мрак хмыкнул, Гонта нахмурился – не до шуток, сказал настойчивее: – Всякий старается отодвинуть свою встречу с Ящером. Даже в вирий не спешат!

Но не любой ценой, хотел сказать Мрак, но смолчал. Гонта это знает сам. Даже Медея понимает. У мужчин есть то, что заставляет идти и навстречу верной смерти. Хотя так просто бывает свернуть и жить себе дальше. Но то будет уже не жизнь, или ты не должен считать себя мужчиной.

Конь под ним горделиво шел к выходу, бочком, косился огненным глазом. Вдруг запнулся прямо в воротах, Мрак качнулся, попона под ним чуть съехала набок, а жаба на плече заворчала и перебралась на другое плечо. Сзади услышал общий вздох, в котором был страх.

– Да что вы все! – сказал он с досадой. – Ну, споткнулся конь! Говорят же, конь о четырех ногах, и то спотыкается."

"Ему не отвечали, но он видел их вытянувшиеся лица. Самая дурная примета, если конь спотыкается на выезде со двора. Кречет взмахнул рукой. Запевала звонким, чистым голосом затянул походную песню.

Привал сделали в степи, над головой уже выгнулся звездный купол. Желтый серп нырял, как утлая лодчонка, среди грозных туч, надолго скрывался, и сердце Мрака щемило от сочувствия. Тающая как льдинка лодочка чем-то напоминала его жизнь, тоже истончающуюся с каждым днем.

Но лодочка боролась и все же выныривала. Ее накрывал черный вал, она исчезала… но все же каким-то чудом выскользала из-под удара, двигалась через звездное море упорно и целеустремленно.

Мне бы так, подумал невесело. Но не суждено. Его черные тучи уже нагоняют, вон какой северный ветер пробирает до костей. И сквозь его тучи так не пройдешь.

Ховрах и Гонта спали у костра.