Трое из Леса. Вторая трилогия

Голос ее был все таким же царственным, но чуткие уши царедворцев уловили горькую нотку:

– Разве царские дочери не предназначены уже по рождению в жертву? Мы лишь веревки, которыми крепятся племена и тцарства. И разве меня уже не приносили в жертву?.. По крайней мере, тот, кому я буду отдана, в самом деле докажет, что он силен и умел! Если сумеет отыскать Додона, то и тцарство сможет удержать в кулаке… буде славный Додон исчезнет опять!

Волк лизнул ее обнаженные ступни, вздохнул и лег удобнее, накрыв пузом ее розовые пальчики. Светлана рассеянно почесала у него за ухом. Волк блаженно оскалил пасть, Кажан и Голик вздрогнули и отступили на шаг. Только они видели, что глаза волка быстро застилает багровая пелена ярости.

Голик сказал с лицемерным сочувствием:

– Я понимаю… И сейчас ты сама выбираешь. Еще не зная, кто им будет, ты выбираешь все же лучшего.

Кажан переступил с ноги на ногу, взгляд его стал настороженным. В странно белесых глазах появилось расчетливое выражение. Взгляд, который бросил на Светлану, был уже взглядом собственника.

– Тцаревна, – сказал он, – позволь мне откланяться. Чем раньше примусь за поиски, тем больше надежды на успех.

Голик дернулся:

– Ты отбываешь тоже? А кому охранять двор?

– В этом нет необходимости. Все враги ушли в стан. К детинцу боятся и приблизиться. А здесь слуг хватит. К тому же меня не будет от силы недельку.

Светлана покачала головой. Как будто не Рогдай охраняет двор и детинец, как может. А эти двое только шептались с врагами. В интересах ли Куявии, как говорят, что сомнительно, но теперь уже не узнать.

Голик сказал ядовито:

– Да и потом, если не найдешь, возвращаться не стоит, верно? Сюда явится другой тцар. А воеводы и советники у него свои.

Кажан вспыхнул, с размаху хлопнул ладонью по раззолоченной рукояти меча. Светлана вскинула руки:

– Прекратите!.. Здесь в самом деле ничего не случится. Со мной останется верный Рогдай. А я сейчас же разошлю бирючей по всей стране. Нашедший тцаря Додона будет считаться спасителем. Понятно, он получит намного больше, чем только меня. А его ребенок станет наследником.

Кажан коротко поклонился и вышел, а Голик помедлил, глядя в глаза тцаревне. Но сказать не решился, хотя что-то вертелось на языке. Поклонился в пояс, вышел, пятясь, не желая осквернять светлую тцаревну зрелищем своего объемного зада.

Мрак прижался щекой к ногам Светланы, боялся поднять голову. Его мелко трясло, он задыхался от нежности и сострадания. Снова она приносит себя в жертву! Она, которая создана для счастья, обречена на постоянные муки и невзгоды!

Но кто бы ни отыскал ее отца, если даже сумеет, она счастлива не будет. А разве это не самое главное?

Он встал, посмотрел ей в глаза. Она рассеянно потрепала его по голове, почесала за ушами.