Трое из Леса. Вторая трилогия

По его велению тяжелая громада перестала пускать из пасти огонь, подогнула и без того короткие толстые лапы, белое, как у рыбы, брюхо накрыло камни.

Таргитай увел женский призрак как можно дальше, а потом наддал по прямой, с разбегу запрыгнул повыше, выбрал удобную щель на хребте между шипами гребня, подвигал задом, устраиваясь.

– А на этом чешуйки удобнее, – сообщил он, глаза его, как у испуганного оленя, за которым гонятся собаки, все время поворачивались назад, – прямо чтобы ногу ставить!

– Нарочито для твоих сапог Змеев выводили, – буркнул Мрак.

– Правда? – спросил Таргитай обрадованно. – Только ты давай взлетай!..

Мрак посмотрел в чистые доверчивые глаза певца, на душе шевельнулось слабое ощущение, мол, нехорошо так шутить с еще более простым, чем он сам, но, с другой стороны, почему нет?

– Правда, – ответил он очень серьезно. – Ты ведь бог!

Таргитай, однако, почему-то съежился, а тут еще женский призрак, чуя неладное, наддал так, что очутился рядом со Змеем. Таргитай набрал в грудь воздуха, собираясь дуть во всю мочь, предположил почти заискивающе:

– А может, у них самих кожа такая?

Глава 45

Снизу смачно чавкнуло, Змей оторвал прилипшее пузо от камней, встал, вытянув шею. Призрак сумел подняться выше, протянул к Таргитаю прекрасные женские руки, тонкие в запястьях, с длинными бледными пальцами. Таргитай дунул, пальцы заколебались, как волна, их отодвинуло, там они снова вернули свою прекрасную форму.

Мрак вскрикнул:

– Тарх, бог ты или не бог, но держись крепче!

– А че…

Спина пошла сперва в одну сторону, потом в другую, и так несколько раз, все быстрее и быстрее, так что пальцы едва держались за костяные шипы. Таргитай решил было, что Змей пытается их сбросить, но тогда бы в крике Мрака была злость, а не досада, наконец сообразил, что Змей просто отряхивается, как пес после купания…

Когда Змей начал разбегаться, в лицо ударил встречный ветер, а когда тяжело оторвался от земли и с силой бил крыльями по нетвердому воздуху, Мрак запоздало подумал, что всякий раз забывает сесть спиной к ветру, а торчит как дурак, встречные струи выворачивают веки, раздувают рот, даже через ноздри свищут в горле, а ему теперь уже рискованно оторвать побелевшие пальцы от надежного шипа, ветром сорвет и унесет… но к тому же что-то в человеке такое, что он должен видеть, куда его несет, а сесть спиной… это уж не человек… или не совсем человек.

Он пригнул голову, подставляя ветру темя, пусть уж лучше выдирает волосы, подумал с досадой, что начинает умничать, а с двумя умниками пропасть куда легче, чем с одним. Хватит им и одного горя с красными волосами.