Трое из Леса. Вторая трилогия

Одну руку свесил до пола, другая уперлась в стену, воздетая в жесте взывания к небесам. Толстые губы расползлись до ушей, Олег видел, как дударь поежился и чему-то гадко хихикнул.

– Черт бы тебя побрал, – прошептал Олег с отвращением.

Голова кружилась, он чувствовал, что вот-вот сомлеет. Когда вернется Мрак… интересно, где же он?.. споткнется, облает, а человек он… или зверь, грубый. Нет, как человек, еще грубее волка.

Превозмогая слабость, он заставил себя подняться. Лавка приближалась, приближалась, наконец он коснулся гладкого, отполированного множеством задниц дерева, с облегчением плюхнулся, перевел дыхание, набираясь сил, чтобы суметь лечь и не промахнуться… и тут ощутил нечто неладное.

Посуда на столе позвякивала. Миски чуть подпрыгивали, начали сдвигаться к краю. Олегу почудилось, что земля подрагивает, словно по ней бьют тяжелым. Прислушался, в самом деле доносятся тупые удары, будто с небес падают тяжелые камни.

Со двора послышались крики. Обеспокоенный, он заставил себя встать, благо окошко над его лавкой. По спине пробрало морозом. Высоко в небе кружил уцелевший Змей, дышал неопасным с такой высоты огнем, но на крыльце люди в молчаливом бессилии смотрели на дорогу, что вела в горы.

Залитые лунным светом, оттуда двигались три скалы. Так сперва показалось Олегу, а когда глаза привыкли, распознал тяжелые громады горных великанов. Они наступали неспешно, тяжело, каждое движение было словно замедленным, с такими драться безопасно: от замаха ускользнет даже самый неповоротливый, но каменного гиганта даже и не оцарапаешь топорами и мечами…

Земля подрагивала чаще. Облитые лунным светом головы и плечи великанов блестели, и этот блеск страшен и напоминающ, что эти каменные валуны вовсе не заметят оружия жалких людишек.

Он услышал стон, а когда сообразил, что стонет сам, уже был у двери, пытался открыть, не смог, потом сообразил, что тянет, когда надо толкнуть, как-то выбрался, потом был провал, очнулся от свежего воздуха, перемешанного с древесной гарью, запахами мяса и сожженной земли.

Он стоял на крыльце, держась за косяк. Со стороны гор двигались эти живые скалы, медленно вырастая, а со ступенек дрожащий голос блеял в страхе и смятении:

– Но этим что сделали?.. Они ж не могут быть в услужении Голохвоста!

И другой голос, воеводы:

– А он не мог с ними договориться?

– Но как? – возопил перепуганный старый волхв. – Как?

Народ, что разбрелся по обезображенному двору, теперь в ужасе пятился обратно к крыльцу. Хозяин и все сыновья стояли, как подобает мужчинам, у туши поверженного Змея. Слизь и кровь все еще покрывали их руки и одежду, но лица были чистые, в глазах решимость и веселая злость.

Мизгирько сказал негромко:

– Батя, на этот раз все деньги княгини не помогут.