Искупление. Часть вторая

— Я ему поиграюсь, мразь, — прошипел рысик, и я погладила его по груди.

До следующего шатра мы не успели дойти, дорогу нам преградил Грут. Он помялся, явно не зная, как себя вести после того, как его сын похитил меня, а он не хотел отдавать, но доброе отношение к Рысю сохранил.

— Хей, Грут, — я первая заговорила с ним, потому что Флэй, еще не отошедший от произошедшего в шатре с оружием, был хмур и напряжен.

— Хей, Даиль, — ответил Медведь. — Хей, Флэйри.

— Хей, — грубовато поздоровался Рысь.

— Ты волен злиться на меня, — произнес Грут. — Но я уважаю тебя, сын Белой Рыси, и хотел бы и дальше называть тебя своим другом. Я жалею, что чувства моего сына встали между нами, но ты не можешь не понять меня, Флэй.

— Могу, Грут, — рысик смотрел в глаза Медведя. — Эту женщину мне послала Великая Мать тогда, когда я думал, что мой огонь угас навсегда, и теперь душа будет вечно скована льдом. Я готов был вернуться домой и принять выбор матери, потому что должен продолжить род. Но встретил ее, и пламя заполнило меня. Твой сын украл не просто мою женщину, он забрал мою душу, я не могу забыть этого.

Я перевела встревоженный взгляд с Рыся на Медведя. Грут чувствовал себя виноватым, это было заметно, но губы упрямо поджал.

— Флэй, он мой сын. Я его столько лет женить пытался, а он только Астер взял из жалости. Так она старая для него, а молодых Медведиц в глаза не видит. А как встретил вас с Даиль, не узнать его стало. Ничего не говорил, но дом готовить начал. А когда привез Даиль, я пытался уговорить, но он уперся. Она — мое сердце, говорит. Как я мог сыну отказать? Да и обычаи наши знаешь, мы своих не выдаем.

— Мне его пожалеть? — с вызовом спросил Рысь.

— Простить, — в тон ему ответил Грут. — Хотя бы зла не держать. Рысь, я всегда уважал тебя и продолжаю уважать. Ты знаешь, я мало кому могу такое сказать, тебе говорю. Прошу, прими мою дружбу. Это я тоже мало кому говорю, и только один раз. Тебя прошу повторно.

— Флэй, — я подергала мужа за рукав. Он опустил на меня взгляд, и я вздрогнула от холодка, сквозившего в темно-карих глазах. И пусть он предназначался не мне, но мне стало нехорошо. — Пожми руку Груту, — тихо попросила я. — Не стоит хранить на душе этот камень."

"Медведь, слушавший меня, поднял голову и опять посмотрел на рысика. Флэйри взглянул в сторону аганорских кораблей, затем повернулся к Медведю и протянул руку. Медведь обхватил запястье Рыся, мой муж сжал запястье Грута.

— Да, не допустят Пращуры более вражды меж нами, — произнес Медведь.

— Пращуры тебя слышат, Грут, — ответил Флэй, и они разжали пальцы.

Между мужчинами воцарилась тишина, рысик молчал, а Грут опять не знал, что сказать. Я вздохнула и указала глазами на шатер, до которого мы так и не дошли.