Искупление. Часть вторая

Прочь досужие рассуждения, сомнения и интриги, только в таком составе заговорщики могут добиться результата.

После умывальни советник прошел в свой кабинет и быстро накидал черновой вариант письма к Владыке. Перечитал, подумал и вымарал половину. Написал второй вариант, снова задумался, кинул в камин и сел за третье письмо. Им советник остался доволен. Скрепив послание собственной печатью, Коген вызвал верного ему человека.

— Как только городские ворота откроются, отправишься в Адох, — давал он наставления. — Передашь лично Владыке, скажешь по срочному делу. Таргарских посыльных к нему пускают беспрепятственно. Дождешься ответа и сразу назад. Послание особо ценное. Если почувствуешь угрозу, уничтожь. Оно не должно попасть в чужие руки. А это тебе на дорогу. — Коген вручил увесистый кошель. — И пусть боги не оставят тебя.

Доверенный склонил голову и покинул кабинет. Советник вернулся в спальню и лег, но еще долго ворочался, раз за разом продумывая план дальнейших действий. И, главное, как удержать герцога в Таргаре.

— А подсуну-ка я ему донесения о ведовстве. Пусть гоняется за призраками.

Если бы только советник знал, что в эту самую минуту его сиятельство бежит по коридорам дворца, пытаясь спастись от издевательского хохота Руэри Тигана.

Глава 9

Ледигьорд. Территории племени Белой Рыси.

— Даиль!

— Да-а-аиль!

— Даи-и-и-иль!!!

Я обернулась к двери и рассмеялась. Детские голоса, проникающие в деревянный дом, требовали моего явления. Вытащила из печи каравай, который испекла сама, поставила его на стол и накрыла чистым полотном, после обернулась к рысику, сидевшему на грубом, но основательном стуле, и сердце побежало быстрей. Он улыбался, глядя на меня. Порхнула к нему и тут же оказалась усажена на коленях.

— Зовут, — сказала я, глядя в сияющие глаза любимого мужчины.

— Я им сейчас, — проворчала свекровь, мазнувшая по нам деланным суровым взглядом, и потопала к дверям. — Опять галдите, как галки, — прикрикнула она на ребятню.

— А где Даиль? — послышался голосок Шоли.

— Почему она не выходит? — это Волли, мальчик семи лет.

— Бабушка, позови Даиль, — требовала наша племянница — егоза."

"— А, ну, кыш, галчата, — рявкнула на них мать Флэя. — Занята Даиль.

Я поцеловала Рыся в щеку и вывернулась из его объятий.

— Зовут же! — возмутилась я, схватила медовые сласти и выскочила за дверь.

Гвардия юных Рысей стояла перед крыльцом, ни в какую не желая бояться старой Рыси. И я их прекрасно понимала, потому что я, узнав свою свекровь гораздо ближе за то время, что мы жили с ней под одной крышей, тоже перестала бояться. Даже, когда она хмурила брови и ворчала на меня, называя безрукой и растяпой, я прятала улыбку и безропотно кивала, зная, что за хмурым фасадом скрывается добрейшей души человек.