Девочка. Книга вторая

Я хорошо знала своего Дьявола — его лаконичные ответы и это его вечное ""не обсуждается"". Я смотрела на черное окно, но видела за этой темной бездной пронзительный взгляд его злых холодных глаз и любимые черты лица: упрямый изгиб бровей, высокий лоб с морщинкой, жесткий подбородок, резко очерченные скулы и плотно сжатые губы.

""Ричард?"" — пронеслись мои пальцы по клавиатуре, и я замерла в ожидании ответа.

* * ** Р.Бах ""Чайка по имени Джонатан Ливингстон""

Глава 12

На экране высветилось короткое ""ты ошиблась"", и черное окно исчезло.

Я блуждала глазами по пустому монитору и лихорадочно соображала, включив последние остатки логики и пытаясь усмирить сошедшие с катушек эмоции. Нет, я не хотела верить этому ""ты ошиблась"", я, как маленький ребенок, желала моей сказке хорошей развязки и требовала свои ""долго и счастливо"". Но нужно было признать, что строить свои умозаключения на таких мизерных фактах было абсурдным. Я могла опираться только на свои ощущения и написанное Другом имя ""Лили"". А ощущения были болезненно странными и противоречивыми. Моя душа уцепилась за эту маленькую фразу, как за последнюю надежду, и не хотела ее отпускать, желая верить, что это мой Ричард, что с ним все в порядке, что он жив и здоров. Но мой холодный разум резал на куски мои иллюзии безжалостной действительностью, выдвигая весомый аргумент: сам факт этой переписки был не в характере моего Дьявола. Я никогда не питала иллюзий на его счет, Барретт был жестким холодным человеком, и этот поступок был слишком сентиментальным для него. Даже если на секунду представить, что Ричард не в коме, ему не было никакого смысла выходить со мной на связь. Он легко мог удостовериться, что я в полной безопасности, физически здорова, и ему этого было бы достаточно.

Но мое сердце не хотело слушать зова разума и выставляло свой сентиментальный контраргумент: Ричард подставился под пули из-за меня, а это выходило за рамки его холодной логики. И последняя фраза Друга ""это не предмет для обсуждения"" крутилась в голове, не давая уступить доводам рассудка.

Когда, наконец, эмоции немного улеглись, я закрыла крышку лэптопа и, откинувшись на подушку, задумалась. Кто бы ни был этот Друг, он вселил в меня сомнения относительно состояния Ричарда.

Допустим, он вышел на связь инкогнито, при этом для всех окружающих и в первую очередь для врагов он официально находится в коме. Информация о реальном положении дел известна только избранному числу лиц, и я не вхожу в их число. Почему? Да потому, что Барретт мне не доверяет. В порыве эмоций я ослушалась его, тем самым поставив под угрозу и свою, и его жизнь. Он меня считает слишком эмоциональной и импульсивной. Даже я понимала — доверие нужно заслужить.