Вторая «Зимняя Война»

По моему глубокому убеждению, может существовать только один официальный союз – между мужчиной и женщиной, все же остальное должно лежать за пределами семейных отношений. А то, что творится в двадцать первом веке – конечно же, результат многолетней пропаганды, которая стала возможна после того как сексуальные меньшинства заявили о своих правах, до того столь долго попираемых… Словом, тут имеет место наглядный пример того, как палка, перегнутая в одну сторону, с силой выгибается в другую – в тот момент, когда ее отпустили.

Кстати, я обнаружила, что здесь о моей личной жизни известно практически все. Я сама это выяснила при помощи интернета – уж поиском пользоваться не составляло для меня особого труда. Странно было читать о себе… Словно бы речь шла о другом человеке. Присутствовало и неприятное чувство, от которого более впечатлительный человек вполне мог свихнуться – нечто вроде раздвоения личности: я настоящая и я, описанная в найденных статьях… Там было много всего. Я будто бы увидела нашу с Фрэнки жизнь через увеличительное стекло. Что ж, вернувшись в свой мир, буду учитывать, что в будущем станет известен едва ли не каждый наш шаг… Да, это было похоже на перебирание грязного белья, и первой моей реакцией было возмущение и протест. Но мне пришлось сказать себе, что протестовать против того, что уже ЕСТЬ, бессмысленно. Так обстоят дела – и этого уже никто не в силах изменить… Впрочем, меня порадовало, что моя личность оставила в ТОЙ истории не самые плохие впечатления. Ну и уж конечно, я убедилась, что потомкам прекрасно известна моя половая ориентация. Правда, покоробили некоторые лишние подробности – такие, например, как имена моих подруг… Впрочем, сгорать от стыда я не собиралась. Тем более что никто здесь, за исключением очень узкого круга посвященных, не знал, кто я такая.

Разумеется, я видела и знала, что к вопросам гомосексуализма в России относятся совсем не так, как в Америке и в европейских странах. Главное, что здесь дело не дошло до откровенных безобразий, хотя многое изменилось в сторону терпимости. Словом, Россия, насколько я могла судить, была близка к золотой середине в этом смысле – и это мне очень импонировало на фоне всеобщего безумия.

Теперь следует осветить еще один важный момент, который не мог не взволновать меня. Если описать в двух словах, то выглядело это так: белых американцев убеждали в том, что они должны каждый день каяться за прошлые угнетения перед различными национальными меньшинствами, потомками африканских рабов или нелегально проникшими на американскую территорию мексиканцами. И это при том, что количество белых в Америке будущего постоянно уменьшается, а количество черных и латиносов растет.