Вторая жизнь

А потом еще вопила у следователя да во всех инстанциях, чтоб им жилье побыстрее дали. Они тогда хорошо вместе сработали – Валя руками, а Светка языком. Квартиры получили. Светка аж двухкомнатную выбила, у нее-то двое детей было, да еще разнополые, которым положено в разных комнатах жить. И что? После этого Валентина Даниловна будет у Светки плитку считать?

Лиза шла по улице – Валентина Даниловна заботливо придерживала ее под локоть. Они дошли до церкви. Свекровь остановилась, замерла и начала часто креститься.

– Вот, смотри, какой у нас храм! – воскликнула она, будто лично возвела эту церковь. Народу было много. Валентина Даниловна проворно и бесцеремонно растолкала людей и, продвинувшись внутрь, потащила Лизу за собой. У входа стояла женщина, еще достаточно молодая, лет пятидесяти, ну точно не старица, и вещала громким голосом. Смысл проповеди, если это выступление можно было считать проповедью, сводился к тому, что жителям города очень повезло. Гастролирующая паломница говорила, что в Писании сказано: «Когда люди начнут убивать друг друга в церквях, идите в этот город. Здесь вы обретете спасение». Сделав глубокий вдох и закатив глаза, она сообщила про неминуемый конец света, апокалипсис, и призывала жертвовать – она знает, как надо помолиться, чтобы город остался закрытым для дьявола, и чтобы души жителей, а также тех, кто придет сюда в поисках Бога, сохранил Господь. Жители активно жертвовали.

– А нам чужих здесь не надо! – закричала женщина, стоявшая в первых рядах. – Нам самим места мало, никого сюда не пустим! Разврат принесут и болезни, правильно я говорю?

– Правильно, – загудела толпа, и Валентина Даниловна активно поддакивала общему хору.

– Пусть у себя ищут спасение, а нам всякие другие не нужны! – продолжала кричать женщина.

– Жертвуйте. Ваши молитвы не останутся без ответа. Господь вас услышит, – обещала паломница.

– Какой-то кошмар, мракобесие, – тихо возмутилась Лиза, свекровь ее услышала и недовольно поджала бескровные губы, за эти годы превратившиеся в бледную нить. Это выражение лица Валентины Даниловны Лиза помнила прекрасно. Но свекровь быстро овладела собой и ласково улыбнулась:

– Вот здесь, в этой церкви, я мечтаю, чтобы Ромка венчался. Она намоленная, старая, благодать тут разлита. Пойдем, иконку тебе купим.

Валентина Даниловна бросила купюру в деревянный ящик, стоявший рядом с паломницей-проповедницей, и зашла в церковь. Лиза осталась на улице. Ей вдруг стало нехорошо – подступила тошнота, необъяснимый страх. Она шагу не могла ступить. Захотелось уйти отсюда немедленно. Пропал интерес, отстраненный интерес туриста, которому все равно, на какую гору карабкаться и какие развалины осматривать.